Шаг над пропастью - Наталья Александрова

Тут мне совсем некстати пришло в голову, что некоторые семьи так живут годами – ложь в обмен на ложь, фальшивые проявления чувств ради каких-то мелких сиюминутных выгод…

Впрочем, мне сейчас было не до философии и психологии семейной жизни.

Я открыла своим ключом кодовый замок на подъезде, и мы с Антоном вошли внутрь.

Поднявшись на четвертый этаж, я с удовлетворением отметила, что входная дверь квартиры стоит на своем месте. Крепко все же делают у нас некоторые вещи!

Чувствуя понятное волнение, я вставила ключ в замочную скважину.

Теперь осуществление моего плана зависело от того, в какой фазе находится в данный момент Витька. Если он в активной стадии запоя – нам и в квартиру-то не удастся зайти. Если же он в тихой стадии – мой план сработает на все сто процентов.

Впрочем, судя по тому, что за дверью царила тишина, скорее всего, все будет как надо…

Я открыла дверь и осторожно заглянула внутрь.

В коридоре все выглядело как обычно – пейзаж после боя. Я вошла, втянула Антона и закрыла за ним дверь. Он огляделся по сторонам и заметно побледнел:

– Ой, мамочки, что это здесь случилось? Здесь что – произошел террористический акт?

– Да ничего страшного, – поспешила я его успокоить. – Соседи ремонт затеяли…

– Ремонт? – переспросил он недоверчиво. – Как-то непохоже…

– Ну да, ремонт! Ты же понимаешь, перед ремонтом нужно все ободрать, отчистить…

Я не успела договорить, потому что в коридоре появилась старуха. Она была одета в свой неизменный халат, сквозь реденькие седые волосики просвечивала розовая младенческая кожа. И выражение лица было соответствующее – на губах играла бессмысленная радостная улыбка, глаза ничего не выражали. Впрочем, увидев меня, она вдруг тоненько захихикала, показала корявым пальцем в сторону кухни и потом поднесла этот палец к губам.

Ага, надо понимать, Витька на месте! А бабка-то, оказывается, частично соображает!

Теперь я чувствовала себя как укротитель, входящий в клетку к хищникам, – страшно, но дело делать надо!

Антон, похоже, тоже занервничал – разгром в квартире и сумасшедшая старуха кого хочешь напугают. Я на всякий случай взяла его за локоть, чтобы не улизнул в последний момент, и потянула в сторону кухни. На первых порах он слегка упирался, но потом пошел как миленький – видно, вспомнил про свое ток-шоу.

На кухне картина была обычная – разгром, конечно, но не хуже, чем всегда. Видно, после последнего Витькиного загула Анька успела кое-как прибраться. И сам виновник торжества сидел посреди кухни на трехногом табурете в позе роденовского «Мыслителя» – подперев кулаком подбородок и тупо глядя перед собой.

Ну, ясно, мне повезло – он сейчас находится на завершении пассивной стадии запоя, то есть мучительно раздумывает, где бы раздобыть выпивку. И как раз в этом я ему помогу. Анька, конечно, будет очень недовольна – но тут уж каждый за себя.

– Здравствуй, Витя! – проговорила я жизнерадостно. – Познакомься, это – Антон, мой… муж.

Уточнять, что муж бывший, я не стала – ни к чему усложнять ситуацию, тем более что до этого урода сейчас все плохо доходит. Точнее, все, что не касается выпивки.

Витька поднял на нас тусклый взгляд и попытался осознать, кто я такая. Кажется, в глубине его рыбьих глаз проступила какая-то смутная мысль. Мне нужно было действовать быстро.

– Антон, познакомься, это Виктор, мой сосед. Вы тут пока пообщайтесь, поговорите, а я схожу за ключом от своей комнаты. А чтобы вам было не скучно, вот вам предмет для разговора… – И я поставила на кухонный стол, накрытый протертой, прожженной окурками клеенкой, пол-литровую бутылку водки, купленную по дороге.

При виде бутылки взгляд Витьки прояснился, на щеках расцвел румянец, и он издал радостный возглас – примерно такой, я думаю, какой издал Колумб, увидев на горизонте неизвестную землю.

Теперь нельзя было терять ни минуты. Промедление было в самом буквальном смысле смерти подобно.

Я развернулась на пятках и выскользнула в коридор.

Захлопнув за собой дверь, на секунду застыла на пороге. Из глубины квартиры донесся звериный рев, я кровожадно усмехнулась и скатилась вниз по лестнице.

Антон был в надежных руках.

Антон Серов рассеянно посмотрел на мужичка, с которым его оставила Динара, и перевел глаза на часы.

Куда это она ушла? Вроде за ключом от комнаты… как все долго! Теперь придется разговаривать с этим коммунальным придурком, да еще и выпивать…

Антону иногда случалось выпивать с осветителями, монтажниками и прочим обслуживающим персоналом телестудии. Водку он не любил, пить ее не умел, быстро пьянел и потом маялся тяжелым похмельем. Поэтому перспектива выпивки с соседом бывшей жены ввергла его в уныние. Впрочем, ради собственного ток-шоу он готов был на любые подвиги и жертвы.

А сосед, как назло, оживился, достал из ящика два граненых стакана, зубами содрал с бутылки крышку, наполнил стаканы и, потирая руки, проговорил:

– Ну, Антоша, будь здоров!

Антон пробормотал в ответ что-то невнятное и слегка пригубил из своего стакана.

Виктор одним махом осушил свой и подозрительно взглянул на Антона.

– Ты что же это не пьешь? – проговорил он тихо и напряженно. – Ты что – брезгуешь выпить с простым человеком? Считаешь, блин горелый, что тебе это западло?

– Да ладно тебе, не заводись! – отмахнулся от него Антон.

Виктор не произвел на него серьезного впечатления – тощий, тщедушный мужичок маленького росточка, с жидкими волосиками, кое-как разложенными по большой рахитичной голове. Явно законченный неудачник и хилятик, такого никто всерьез не принимает…

И тихий голос собутыльника ничуть не насторожил Антона.

А зря. Соседи по коммунальной квартире, жена Аня и прочие случайные и неслучайные знакомые Витеньки знали, что предвещает такой голос, и спешили заблаговременно подыскать безопасное укрытие. Причем понадежнее, в идеале – рассчитанное на прямое попадание ядерной бомбы среднего тротилового эквивалента.

– Что?! – проговорил Виктор, медленно поднимаясь с табуретки. – Ты мне сказал – не заводись? Это что же – я, по-твоему, псих? Это ты мне, мне говоришь?

– Да перестань, – поморщился Антон и добавил миролюбивым тоном: – Что ты прямо как мотоцикл с полуоборота… я тебе ничего плохого не сказал! Садись, выпей…

– Я-то выпью. – Витенька торопливо вылил в свой стакан остатки водки, влил ее в глотку, занюхал рукавом, и глаза его начали наливаться кровью. – Я-то выпью, а вот ты, прослойка, еще пожалеешь, что не оказал мне уважения!

– Какая еще слойка? – недоуменно переспросил Антон. – Тебе что – закусить надо?

– Насчет того, чтобы закусить, – этого за мной никогда не бывало! Я сказал не «слойка», а «прослойка»! Я тебя насквозь вижу, кто ты есть! Ты есть гнилая прослойка, иначе эта… как ее… интеллихенция! А я – пролетарий, иначе говоря – гегемон, поэтому ты должен мне по жизни!