Пятая печать - Николай Воронцов

И снова обе зашлись от смеха.

Жанна пыталась вспомнить ее имя и не смогла. Имя этой новой знакомой было, что называется, на слуху, только каким-то странным образом забылось. Казалось, только чуть-чуть напряги мозги и вспомнишь, ан нет, никак. Жанна от напряжения даже перевернулась в постели и, закрыв лицо ладонями, тихонечко застонала, но, обратив внимание на бормотание телевизора в кухне, откинула одеяло и направилась на шум.

Выключить она его вчера перед сном, что ли, забыла?!

— Проснулась? — как только Жанна вошла на кухню, спросила ее все та же вчерашняя красотка, правда уже без яркого макияжа, с белесыми, невыразительными ресницами и в одной черной футболке, которую она стыдливо тянула рукой вниз, ниже линии бикини. Выглядела блондинка немного растерянно. В другой руке у нее был пульт от телевизора.

— А я вот тут телек включила и на новости попала. Что у вас тут в Москве вообще происходит?! Ужас какой-то!

Впрочем, телевизор она тут же отключила, пульт положила на стол и в растерянности скрестила на груди руки.

«Хотела имя вспомнить? Пожалуйста! Спроси у нее сама и не напрягай понапрасну извилины!» — тут же торкнула у Жанны в голове замечательная мысль, от которой она иронично хихикнула.

— Альма! — всплыло у нее в голове имя блондинки. — Все-таки интересное у тебя имя! Редкое!

— Я наполовину немка, — ответила та и спросила: — Завтракать будешь?! Я тут немного похозяйничала у тебя на кухне. Надеюсь, ты не возражаешь?!

— Конечно же нет! — отрицательно помотала головой Жанна и слегка сжала ладонями виски.

Что же это такое происходит, что каждое ее похмельное утро сопровождается такими вот странными сюрпризами?!

— Голова болит? — посочувствовала ей Альма. — У меня тоже просто раскалывается. И зачем я вчера столько пила? Я вообще алкоголь терпеть не могу, но тут как с цепи сорвалась. Как будто кобелей никогда в жизни не видела!

И после этих слов обе сконфуженно прыснули от смеха.

Отсмеявшись, Жанна прислушалась и попыталась еще что-нибудь вспомнить. Не хватало еще, чтобы вдобавок ко всему этому где-нибудь в другой комнате дрых тот вчерашний мальчишка моряк. Но нет, вроде бы в такси с ними его не было.

— Как спалось? — доброжелательно улыбнувшись, спросила она Альму, вспомнив при этом, что определила ее вчера, не менее веселую и хмельную, спать на раскладном диване в гостиной.

— Я уже, наверное, у тебя всю воду из-под крана выпила! — немного смущаясь, пошутила та и пригласила за стол, после чего, ковыряя вилкой приготовленный ею на две персоны омлет, поинтересовалась: — Слушай, мне так неудобно! Я не сильно тебя стеснила?

— Ну что ты! Вовсе нет! — ответила Жанна.

— Надо было мне все-таки ехать обратно в гостиницу, — все еще испытывая внутреннее неудобство, пожалела Альма.

И Жанна вспомнила, как сама уговаривала ее поехать к себе домой, говорила, что жутко рада, что познакомилась с ней, и о такой подруге, пусть даже и из Питера, мечтала всю жизнь. Еще она вчера говорила Альме, что теперь они будут лучшими подругами, будут ездить друг к другу в гости, как это и водится у лучших подружек, будут дарить друг другу подарки и подолгу разговаривать по телефону, а уж совместный шопинг и совместное посещение разного рода косметических процедур — это будут просто обязательные их совместные мероприятия.

Жанна прекрасно помнила, как вчера на них, таких совершенно разных — одна блондинка, другая брюнетка, — но таких одинаково сексапильных, эффектных и стройных красоток, во все глаза пялились те подвыпившие парни в спорт-баре и в особенности оказавшийся в итоге не у дел тот самый парень по имени Костя.

— Извини, запамятовала, — жуя приготовленный Альмой омлет с беконом, с некоторым смущением сказала Жанна. — Ты надолго в столицу?

— Сегодня уже уезжаю. Сейчас поеду в гостиницу, соберу вещи и потом сразу же на вокзал, — ответила та и пояснила: — У меня в этом городе знакомых никого нет. Я по работе сюда приезжала, выступала с лекциями в институте культуры. Теперь даже и не знаю, когда сюда приеду снова.

Судя по всему, Альме тоже было слегка неловко.

Это вчера они, в кальянном дыму и в веселом, под водочку, шуме и гаме клялись в том, что будут самыми лучшими на свете подругами, а сейчас же старались особо не смотреть друг другу в глаза. Жанне было особенно как-то неловко, и она думала только о том, когда же ее новая знакомая соизволит откланяться и распрощаться. Все ее мечты о такой классной подруге, совместном шопинге и прочем лопнули с первым же утренним лучом. Да и не случается никогда настоящей дружбы в алкогольном дыму.

— Лекции по какому предмету? — поинтересовалась Жанна.

— По истории моды, — был, как показалось Жанне, какой-то немного испуганный ответ.

— Ну, да, — хмуро пошутила Жанна. — Я именно так себе и представляла историков моды: в туфлях на высокой шпильке, в драных джинсах и футболках с блестками.

— Ну, нет! — смущенно возмутилась та. — Кроме джинсов, у меня есть еще серая юбка в пол, черная водолазка, твидовый жакет, очки в роговой оправе и доставшаяся от бабушки камея.

После этого обе прыснули от смеха.

— А ты где трудишься? — отсмеявшись, поинтересовалась Альма.

— Концертным директором в продюсерском центре. Организую концертную деятельность, веду переговоры по выступлениям, контролирую продажу билетов. Но и еще кое-какие функции осуществляю.

— Ничего себе! — удивилась Альма. — Значит, ты там за главную? И зарабатываешь, небось, ого-го сколько! В шоу-бизнесе огромные деньжищи крутятся.

— Вокруг продюсера все деньги крутятся. А я, по большому счету, только лишь наемный сотрудник на заработной плате, ну и еще немного на проценте от выручки.

— Знаешь, я одно время мечтала выйти замуж за продюсера, — хихикнула Альма. — Хотела стать эстрадной звездой, песни петь, носить бриллианты и купаться в шампанском. Это было давно, еще в школе.

— У тебя, определенно, на это еще есть шанс, — мрачно пошутила Жанна. — Наш продюсер как раз не женат. Хотя вряд ли он когда-нибудь женится.

— А что так? — вытаращила на нее глаза Альма и намекнула: — Один из этих? Голубой экран и все такое прочее?

— Нет, — поморщилась Жанна. — Просто у него с психикой не все в порядке. Черти его преследуют.

— Серьезно? — еще больше округлила глаза Альма. — На самом деле? Черти?

— Черти, бесы, дьяволы, — уныло ответила Жанна. — Я как-то раз стала случайным свидетелем того, как он в совершенно пустом помещении сам с собой разговаривал, представляя при этом, что в собеседниках у него самый настоящий черт.

— Жуть! Чего на свете только не бывает! Как страшно жить на свете! — сказала Альма, немного помолчала, потом произнесла: — Еще этот сюжет в новостях у меня никак из головы не идет!