Хип-хоп маленьких лебедей - Дарья Донцова

Я обернулась и увидела Марфу. Цвет лица у нее стал зеленым, глаза ввалились.

– Тебе плохо? – испугалась я.

– Остановитесь, – прошептала девочка.

Хорошо, что я уже выехала из Москвы и катила по пригородному шоссе. Машин было не так много, и мне удалось быстро съехать на обочину.

Марфа с трудом выбралась из салона и ушла в кусты. Я заглянула на заднее сиденье и испугалась. Катя выглядела как восковая кукла. На мои просьбы проснуться, девочка не реагировала. Я схватилась за телефон, сначала вызвала «Скорую», потом соединилась с Людмилой.

– Слушаю, – счастливым голосом произнесла новобрачная.

– Девочкам плохо, – сообщила я. – Катя, кажется, без сознания, Марфу тошнит.

– Приятного мне аппетита, – воскликнула Людмила, – мы как раз собрались поесть. Марфа вообще меня не волнует! Она постоянно где-то шляется, с парнями тусуется, могла забеременеть. Но ее аборт не наша проблема. Катя обожает притворяться, она давно задумала сорвать нам с Лешей праздник, но ничего не вышло. Они с матерью сладкая парочка. Одна в больницу отправилась, другая сейчас перед тобой выделывается. Оставь их на дороге.

Я опешила:

– Бросить девочек на шоссе?

– Верно, – хихикнула новобрачная, – если они намерены выжучиваться, зачем лишать их этого удовольствия? Девчонки решили мне нагадить в праздничный день? Думают, что я и Алексей кинемся их спасать? Мерзавки увидят, что взрослые примчались, и начнут выплясывать, распевая: «Обманули дурака…» Знаю, проходила. Екатерине год назад уже было «плохо» в магазине, я врачей вызвала. И что они сказали? «Вставай, ты здорова, устроила тут дешевый спектакль». «Больная» подпрыгнула и давай смеяться: «Видишь, какая я талантливая актриса? Ты поверила! Не говори больше, что мне нельзя в театральный вуз поступать». Вот дрянь! Один раз я поддалась на ее нытье: «Мамочка, пойдем за покупками вместе». Она долго стонала, я согласилась, и что вышло? Вышвырни сейчас девок в лужу поглубже! Небось бабка их научила, как мне досадить! Надежда Катькой руководила. Очень ей хочется мне самый счастливый день в жизни изгадить. А не выйдет! Я сейчас телефон отключу! Аривидерчи всем!

– Она умерла, – не выдержала я.

– Кто? – безо всякой тревоги осведомилась Людмила, – Марфа или Катя? Оставь труп на дороге, уезжай спокойно. «Тело» воскреснет.

– Надежда Васильевна, – уточнила я.

– Откуда ты знаешь? – все тем же тоном спросила новобрачная.

– К вам пришло сообщение, – после короткого колебания ответила я.

– На мой телефон? – уточнила новоиспеченная жена.

– Да, – подтвердила я.

– А откуда тебе известно, что мне прислали? – прошипела Люда.

Пришлось признаться:

– Случайно эсэмэс увидела.

– Здорово! Мне «случайно» чужая переписка на глаза не попадается. А если и попадется, то интеллигентные люди не суют свой нос в чужие дела.

Я молчала. Ну что тут скажешь? Людмила права, не стоило читать эсэмэску, но я просто перепутала трубки, решила, что сообщение отправили мне.

– Значит, Надежда покойница? – продолжала Люда. – Ну, надо же!

В этот момент мне следовало прекратить разговор и более никогда не беседовать с Людмилой. Но я по непонятной причине промямлила:

– В послании из клиники сказано, что вам уже пять раз сегодня писали.

– Сегодня праздник, – взвизгнула Людмила. – Надежда в ад отправилась, но горевать я потом буду. Хотя смысла в слезах не вижу. Никто вечно не живет. Все! Девок брось, сама езжай домой. Мы с Лешей хотим вдвоем побыть.

– Мне надо вещи забрать, – пробормотала я.

– Для этого пообщайся с горничной Лидией, – бросила Людмила, и в трубке воцарилась тишина.

Я прислонилась к машине и поняла: Люда с раннего утра знала о смерти матери. Она только что сказала: «Надежда Катькой руководиЛА», употребила глагол в прошедшем времени, о живой говорят «руководИТ». Мне стало нехорошо. Марфа не выходила из кустов, из салона не доносилось ни звука. Надо бы посмотреть, что с девочками, но на меня напало оцепенение. И тут послышался вой сирены. Я выбежала на шоссе, начала размахивать руками и кричать:

– Сюда! Мы тут! Скорей!

Микроавтобус притормозил, из него выбрались две женщины. Одна совсем молодая, почти студентка, другая лет сорока пяти. Я бросилась к последней:

– Доктор, помогите. Катя в машине, Марфа ушла в кусты и не возвращается.

– Добрый день, врач у нас Ольга Петровна, – пояснила та, кого я приняла за доктора.

«Студентка», которая успела заглянуть в салон, обернулась:

– Мария Антоновна, посмотрите, что с ребенком, который в лес ушел.

Помощница пошла выполнять ее просьбу и вскоре появилась, ведя Марфу. Я поспешила к ним.

– Как ты себя чувствуешь?

– Ужасно, – пролепетала девочка, – тетя Степа, я умираю!

– Не говори глупостей, – остановила ее Мария Антоновна, – те, кто с жизнью прощается, молчат и лежат. А ты ходишь и говоришь. Далеко еще до смерти. Что пила?

– Мы были в загсе на регистрации брака Катиной мамы, – вместо Марфы ответила я, – после церемонии сделали по глотку шампанского. Мне оно показалось не самого лучшего качества.

– Вы сами употребляли? – спросила врач, которая влезла в салон «Мини-Купера».

– Нет, мне предстояло вести машину, – объяснила я, – и муж Людмилы по этой же причине не притронулся к спиртному.

– Кто еще угостился шипучкой? – не утихала Мария Антоновна.

– Катя, Людмила и Марфа, – перечислила я.

– Алкоголь предоставил загс? – продолжала допрос медсестра.