Печать Иоганна Гутенберга - Наталья Александрова

Дейзи, которая до сих пор спокойно лежала у Жениных ног, почувствовала ее волнение и приподняла голову, взглянула на Женю, потом на Ушакова.

То ли на него подействовал этот выразительный взгляд бойцовой собаки, то ли Ушаков осознал Женину правоту, но он вздохнул и отвел глаза.

– Да, вы правы… я вас и правда втянул в неприятности… ну ладно, что вы хотите знать?

– Я уже сказала – все! И для начала – что было в той сумочке, которой я обменялась со спутницей Рокотова? И не юлите больше!

– Ну… там был один очень важный документ, который не должен был попасть в чужие руки… И передать его нужно было тайно, мы не могли это сделать официально, встретившись у него или у меня в офисе…

– Документ? – переспросила Женя. – Какой документ?

Ушаков замешкался.

Дейзи снова подняла голову и негромко заворчала. Женя подошла к окну и вдруг замерла.

– Ваши люди… как вы считаете, сколько времени им нужно, чтобы доехать сюда?

– Ну… я точно не знаю, где мы находимся, но думаю, минут за сорок они доберутся… Я же сказал, что это срочно.

– А сколько прошло с вашего звонка?

– Пятнадцать минут… – Ушаков взглянул на обшарпанные ходики, висевшие на стене. Леший явно нашел их на помойке, но, как ни странно, они шли.

– Слишком быстро, не правда ли?

– Что… что вы хотите сказать? – Ушаков заволновался.

– А вы посмотрите!

Сквозь грязное стекло с трудом можно было разглядеть, что на краю пустыря появилась темная машина, из нее выскользнули несколько человек и двинулись к ангару.

– Боюсь, что это не ваши люди! – процедила Женя.

Она узнала эти скверно сшитые черные костюмы, эти повадки опасных хищников… такие же люди гонялись за ней в издательстве, и позднее… Да и машина, похоже, та же самая, что привезла ее сюда.

– Да, не похожи… что же делать?

Ушаков снова на глазах утратил свой апломб и смотрел на Женю растерянно.

– Спрятаться! Быстро! Или куда-нибудь убежать, пока они нас не заметили!

– Куда?!

Люди в черном уже подходили ко входу в ангар.

Вдруг Дейзи заворчала, а потом негромко гавкнула.

– В чем дело? – повернулась к ней Женя. – Я понимаю, ты тоже беспокоишься… сейчас мы что-нибудь придумаем… хоть ты спасешься…

Но Дейзи бросилась к морозильнику и принялась царапать его когтями, толкать мордой, при этом поскуливая и то и дело оборачиваясь на хозяйку.

– Ты что? – удивилась Женя. – Захотела есть? Но сейчас не самый подходящий момент! Обещаю, когда все кончится, я тебя как следует накормлю…

Она сама заметила, как фальшиво звучат ее слова. Вряд ли все кончится хорошо, в лучшем случае их снова запрут в клетки, а в худшем… лучше об этом не думать. Хоть собаку бы выпустить…

Однако Дейзи продолжала скулить и толкать морозильник. При этом она поглядывала на Женю с таким выражением, как будто удивлялась ее непонятливости.

Наконец, Женя поняла, чего собака от нее хочет. Не вполне понимая, зачем она это делает, Женя подошла к морозильнику и постаралась сдвинуть его с места. Тяжелый агрегат едва сдвинулся.

– Да помогите же! – крикнула Женя Ушакову.

– Не понимаю, чего вы хотите… – тот пожал плечами, однако подошел и тоже стал толкать морозильник, ворча под нос:

– Нашли время… нам и правда нужно как-то отсюда выбираться, причем скорее…

Наконец морозильник со страшным скрипом сдвинулся с места и отъехал в сторону.

Под ним в полу оказался квадратный люк с утопленным в него кольцом ручки. Дейзи радостно тявкнула.

– Умница! – похвалила ее Женя, и поцеловала слюнявую морду. – Ты нас спасла! А теперь – время дорого!

Женя откинула люк, Дейзи сразу же прыгнула вниз, из-под пола донеслось ее глухое ворчание. Женя последовала за ней. Последним спустился Ушаков и закрыл за собой люк, набросав сверху какой-то ветоши.

Они оказались под полом ангара. Впереди виднелось светлое пятно, к нему и припустила Дейзи.

Женя с Ушаковым последовали за собакой.

Через минуту они выбрались на свет и оказались сбоку от ангара. Отсюда не были видны люди в черном, значит, и они не могли увидеть беглецов.

Пока они были в ангаре, погода испортилась – шел унылый мелкий дождь, и дул пронизывающий ветер.

Женя остановилась, чтобы оглядеться. Дейзи доверчиво улеглась у ее ног. Впереди был голый пустырь, поросший прошлогодней травой, вдалеке темнел лес.

– Слишком далеко! – вздохнул Ушаков. – На этом пустыре мы будем заметны, как три тополя на Плющихе! Они нас мигом поймают, не успеем добежать до леса!

Вдруг Дейзи заворчала, вскочила и огромными прыжками понеслась по пустырю.

– Дейзи, девочка, ты куда? – крикнула ей вслед Женя.

– Ну, все ясно – она поняла, что теперь каждый за себя! Поняла, что нужно спасать свою рыжую шкуру…

– Вот не надо мерить всех по себе! – оборвала его Женя. – Дейзи не такая! Она нас уже не один раз выручила!

И вдруг Дейзи пропала.

Вот только что по пустырю неслось рыжее пятно – и вдруг оно исчезло, словно сквозь землю провалилось.

– Где же она? – растерянно протянула Женя.

– Говорю же вам – сбежала!

И тут на том месте, где Женя потеряла собаку из виду, снова появилось золотисто-рыжее пятно.

– Вот, а вы говорите!

Женя вскочила и побежала к Дейзи. Ушаков мгновение подумал, и тоже бросился за ней – скорее всего, для того чтобы не оставаться в одиночестве.

Они пробежали сотню метров – и увидели впереди присыпанную землей огромную трубу, в устье которой стояла, взволнованно поскуливая, золотисто-рыжая собака.

Увидев подбегающих спутников, она радостно гавкнула… но тут же смущенно замолкла, понимая, что нельзя лаем выдавать свое местоположение.

– Дейзи, девочка моя, и опять ты нас спасла! – проворковала Женя, обняв огромную голову.

Все трое забрались в трубу. Труба защищала их от ветра и дождя, а самое главное, отсюда они могли видеть ангар и суетящихся возле него людей, при этом сами они оттуда были незаметны.

Женя прижалась к собаке, чтобы она не выдала их лаем. Ушаков тоже притих.

Прошло пятнадцать или двадцать минут. Из ангара вышли люди в черном, они подталкивали перед собой Лешего.

Дейзи тихонько заскулила. Женя прижала ее к себе, зажала пасть ладонью и прошептала:

– Тише, девочка, тише!

– Козел! – орал на Лешего один из бойцов, судя по повадкам старший. – Как ты умудрился их упустить? Совсем, что ли, мозгов нет?