Безмолвие девушек - Пэт Баркер

Они вместе пересекли двор, и воины расступались, чтобы дать им дорогу. Патрокл даже перенял походку Ахилла. Возможно, причиной тому были доспехи, подогнанные под Ахилла. Или Патрокл намеренно старался подражать его манере двигаться. Но я знала, что все намного глубже. Он стал Ахиллом. И не в этом ли высшая цель любви? Не единство отдельных сознаний, но одна слитая личность? Я вспомнила ту ночь, когда видела их вместе на берегу. Именно этому я и стала тогда свидетельницей.

Автомедон занял место возничего и придержал коней, чтобы Патрокл запрыгнул в колесницу. Они с Ахиллом перекинулись еще парой слов, после чего Автомедон хлестнул лошадей поводьями, и колесница тронулась с места. Под бой барабанов и звуки труб – воины задавали ритм ударами мечей о щиты – колонна медленно двинулась вперед. Ожидалось, что мирмидоняне возглавят атаку, потому что они были свежи, и один только вид Ахилла вселил бы ужас в сердца троянцев. Я могла представить себе их смятение и тревогу, когда Приам с крепостных стен и Гектор на поле боя увидят его сияющий шлем с красным гребнем. Гектор не был трусом, он не станет отсиживаться позади, а будет прорубать себе путь к этому гребню. И каждый троянец, дорожащий своей честью, постарается опередить его. Человек, убивший Ахилла, покроет себя бессмертной славой.

Но это был не Ахилл. В то утро я впервые осознала, каково это, – сочувствовать обеим сторонам. Я не решалась молиться, потому что не знала, о чем должна молить богов.

Когда барабанный бой и удары мечей по щитам стихли, в лагере воцарилась зловещая тишина. Ифис пригласила меня зайти, разделить с ней чашу вина, но я отказалась. Сказала, что мне нужно возвращаться. И двинулась по тропе между рядами хижин. Но как только убедилась, что никто меня не видит, замедлила шаг.

Мне хотелось лишь насладиться несколькими мгновениями тишины. Никто не стонал, не просил воды – лишь дверь скрипела на петлях, да чайки кричали над головой. Вокруг не осталось ни души. Воины ушли, женщины разошлись по ткацким мастерским, и уже слышен был дробный стук станков. Я закрыла глаза и прислушалась, как снасти кораблей перехлестываются на ветру, – я успела возненавидеть этот звук. Когда же открыла глаза, то увидела его.

Он не видел меня. Стоял на углу между рядами хижин и смотрел в сторону долины, куда ушло войско. Впервые с тех пор, как услышала его боевой клич под стенами Лирнесса, я подумала, что и он, должно быть, уязвим. Я отступила в тень. Мне стало интересно, каково это – быть единственным невредимым воином в лагере, когда все отправились в бой, даже старики, которые обычно оставались стеречь корабли. Я едва дышала, боялась даже пошевелиться, но Ахилл постоял какое-то время и зашагал прочь.

Как только он скрылся, я почувствовала облегчение. Спустилась к морю и, сразу скинув сандалии, пошла вдоль берега, ступая по подстилке из пересохших водорослей, разбрасывая песок ногами. Время от времени я наклонялась и подбирала ракушку, русалочий кошелек, кости чаек – все, что море выбрасывало на берег. Иногда я поднимала окатыши, но ни один не мог сравниться с оточенным зеленым камешком, что я нашла в ту первую ночь. Я так увлеклась, что не сознавала, куда иду, пока вдруг не почувствовала прохладу. Только тогда подняла голову; надо мной нависал первый из черных кораблей. Его потемневший корпус оброс серыми ракушками. Я прошла вдоль него и попыталась сколупнуть одну из них ногтем, но она держалась слишком крепко. Между кораблями лежала густая тень, воздух был сырой, пропитанный запахом подводного мира. Через какое-то время дышать стало неприятно. Мне захотелось уйти оттуда, и я пошла быстрее, но едва поравнялась с мачтой – и вот снова он, появился словно из ниоткуда.

Мы едва не столкнулись. Ахилл успел остановиться и отступил на шаг. Я заметила, как он побледнел, и в первый миг не сообразила почему. Но потом догадалась, что в этом подводном сумраке он принял меня за Фетиду. Однако я понятия не имела, почему встреча с матерью произвела бы на него такое впечатление. Я знала, что разозлила его, но в этом не было ничего удивительного. Все эмоции Ахилла отражали различные степени злости.

– Ты, – произнес он. – Во имя богов, ты что здесь делаешь?

Я подалась назад и ответила:

– Пришла посмотреть, как они уйдут. – Хоть он и был зол, я не могла не спросить: – С ним все будет хорошо?

– Если сделает все, как я сказал.

– Удивительно; все решат, что это ты…

– Это и должен быть я.

Ахилл все еще злился, и я попыталась обойти его, но Ахилл схватил меня за предплечье. Ногти впились глубоко в кожу.

– И почему я только встретил тебя, – процедил он тихим голосом. – Лучше б ты умерла тогда в Лирнессе.

Он с силой толкнул меня о борт корабля. Я вскинула руки, чтобы прикрыть лицо, но Ахилл ухватился за канат и рывком взобрался на палубу. Я выждала, пока он не отошел, и побежала к хижинам. Когда обернулась, он уже стоял на мачте: высокий, темный силуэт на фоне серых облаков. Он не смотрел на меня, его взор был устремлен на поле битвы.

Я пригнулась, как беглый преступник, и не останавливалась, пока не оказалась в лазарете, с Рицей – в безопасности.