Ничего личного - Наталья Андреева

Эльза опять принялась рыдать. Леонидов мягко тронул ее за плечо:

– Вы плохо себя чувствуете, вам лучше не оставаться у тела. Женщины вас уложат, водички дадут. Эльза! Вы меня слышите?

Она глянула так, что он похолодел:

– Сволочь! Чтобы тебе тоже завтра сдохнуть!

Алексей вздрогнул и отшатнулся. А он здесь при чем? Его-то за что? Бедная женщина! Это гормоны. Наконец Лизе вместе с Ольгой Минаевой удалось увести рыдающую женщину в ее номер. Манцев, нервно приглаживая волосы, пробормотал:

– Да, сценка неприятная. Вы как? – и глянул на Алексея.

– Никак. То есть, скверно. Не каждый день меня с такой горячностью проклинают. Хорошо, что Александра не слышала.

– Бывает. Беременные – они все такие нервные.

– Большой опыт? – усмехнулся Алексей.

– Тьфу, тьфу, тьфу!

– А что, все знали, что Иванов – отец ее ребенка?

– Ну, если жена знала… Говорят, что последней узнает именно она, так что делайте вывод.

– А прямо сказать было нельзя: мол, вся фирма знала, что управляющий Иванов хочет бросить свою супругу и вступить в серьезные отношения с Эльзой?

– Да какие серьезные отношения? Кто Эльза и кто Татьяна!

– А кто Татьяна?

Манцев оглянулся: не слышит ли кто? Потом сказал:

– На пару слов.

И отвел Алексея в сторонку. Потом заговорил тихо:

– Валера до женитьбы был кто? Мальчик из провинции, босяк. А стал москвич. Теща ему досталась еще та! Влиятельная дама. Зятя даже прописывать запретила на своей территории: нечего на драгоценные метры претендовать. Это на работе он был царь и бог, а дома – Валера туда, Валера сюда. Попробовал бы он дернуться – с дерьмом бы смешали, до нитки раздели, и в чем пришел на улицу бы выкинули. Все было записано на жену. И машина, и прочее имущество. У него в кармане денег не водилось.

– Не понимаю… Он же, наверняка, хорошо зарабатывал?

– А траты какие? Жена, машина, евроремонт в жениной квартире, вояжи за границу: они же чуть ли на каждые праздники в романтическое путешествие отправлялись. По должности и стиль жизни. Может, и скопил немного, чужая душа потемки. Но… Во всяком случае, на квартирку для жизни с разлюбезной Эльзой ему бы ни за что не хватило. Причем, в активе осталась бы еще и скандалистка теща, мастерица на всякие пакости. Это до нее еще не дошли слухи об амурах зятя, она бы ему показала, кто в доме хозяин! Баба ого-го! В Московской думе заседает! Короче, Валера оказался в отчаянном положении: Эльзу необходимо было куда-то пристроить, и из фирмы по-тихому убрать. А куда?

– А у Эльзы, что, нет никакой жилплощади?

– В том-то и дело: полная труба. В двухкомнатной хрущобе она с родителями, парализованная бабка, да малолетний братец. Не хватает только Валеры и грудного ребенка.

– Вот куда деньги шли! – покачал головой, Алексей. – Теперь понятно! Что ж она на аборт не решилась?

– Любовь, наверное, – пожал плечами Манцев.

– Так сильно влюбилась в Иванова?

– А любовь, говорят, зла… Ее Паша-то бортанул. Слышали, небось? Сначала Эльза решила ему назло с Валерой закрутить. Они часто по вечерам оставались балансы сводить, ну и свели, в конце концов. Да так здорово свели, что получилась неприятность. Ха-ха, что было-то! Жена вечером домой, а они – в кабинет Валерия Валентиновича.

– Да где ж там можно?

– Извините, пикантными подробностями не интересовался. Только у них дело сладилось. Не знаю, хотела наша Эльза ребенка или не хотела, только когда залетела, загордилась перед Валеркиной женой.

– А что, Татьяна, и правда, забеременеть не может?

– Разве она скажет? Но если так все пошло, значит, у нее с этим проблема. Не у него. Самое смешное, что бабы между собой все давно уже выяснили, а бедняга Иванов все по углам шарахался.

– Думал, что жена ничего не знает?

– Представьте себе! Он перед своей Танькой, как перед армией Наполеона дрожал. А перед тещей, как тот же Наполеон перед Кутузовым. Умора!

– А вы, Константин, человек независимый, ни перед кем спины не гнете? Никого не боитесь? А жениться, часом, не собираетесь?

– А вот это уже тема для другого разговора.

– Надеюсь, мы к нему еще вернемся?

– Не уверен, – усмехнулся Манцев.

– Почему?

– Потому что это неактуально. Вот как?

– Что касается Валеры… Сам он с балкона упал.

– Вот как? Он сам, и Паша сам? – удивился Алексей. – А разве так бывает?

– Мир полон чудес.

– И все они происходят на вашей фирме. Ваши сотрудники что – дипломированные фокусники?

– Все шутите? Это хорошо. Лишь бы не лезли не в свое дело.

– А как же добро, которое дала мне Ирина Сергеевна на частное расследование?

– А в вашем расследовании отпала необходимость. За отсутствием лидеров враждующие стороны примирились, компромисс найден, рабочие места освободились, передел власти пройдет к взаимному удовольствию оставшихся.

– Вот как? А что с двумя трупами?

– Потерпите, Алексей Алексеевич. Все выяснится.

В этот момент, словно в ответ на его слова, в холле, наконец, появилась и Серебрякова. Алексей удивился: неужели она столько времени одевалась? Крики в холле давно должны были разбудить Ирину Сергеевну. Как и прочих.

Серебрякова замерла в проеме, глядя на тело Валерия Иванова, и, едва шевеля губами, спросила:

– Что случилось?

– То, что и должно было случиться. Теперь все на своих местах, – успокоил ее Алексей.

– Вы, должно быть, шутите? – с недоумением посмотрела на него Серебрякова. – Валерий, он…

– Умер.

– Боже! Я…

– Вам плохо?

– Я, пожалуй, пойду к себе…

– Я вас провожу.

Манцев вновь усмехнулся. «Зря стараешься», – понял Алексей. Что, вдова ничего не скажет? Он поддержал Ирину Сергеевну под локоток. Она неуверенной походкой шла по коридору.

– Прошу, – сказал он, распахивая дверь ее люкса.

Серебрякова сразу же направилась к кровати. Лицо у нее было бледное, под глазами темные круги.

– Вы плохо себя чувствуете? – участливо поинтересовался Алексей.

– Да, мигрень замучила, – и Ирина Сергеевна привалилась к стене, подложив под спину подушку. Потом пальцами стала растирать виски.

«Господи, откуда такая деликатная болезнь у простой деревенской бабы?» – разозлился вдруг Леонидов. Он прекрасно знал, откуда родом Ирина Сергеевна, и как при жизни драгоценный Саша держал ее на задворках, развлекаясь с молодыми длинноногими любовницами. Пока вообще не решил бросить. Если бы не его преждевременная смерть, не видать бы Ирине Сергеевне ни фирмы, ни денег. Мигрень у нее! Скорее, совесть замучила!