Брат Иуда - Буало-Нарсежак

Он открыл портфель, перебрал документы и вытащил большую фотографию, которую и протянул Учителю.

— Этот портрет, — продолжил он, — по праву займет свое место среди портретов друзей и благодетелей Ашрама, украшающих эти стены…

Учитель поднял высоко над головой фотографию, чтобы все ученики смогли ее увидеть. Леа сжала руку Андуза.

— Он ошибся, — сказала она. — Это не Патрик Нолан.

Окаменевший Андуз превратился в комок нервов.

— Это не Патрик. Я уверена. Очки носил Че. А у Патрика были усы.

— Замолчи, — зашептал он. — Я тебе объясню потом…

— Что ты мне объяснишь? Я вполне в своем уме. Ты нам сам так сказал… Думаешь, я не помню?

— Пожалуйста, замолчи.

К ним обернулись несколько лиц.

— А! Ну нет, — сказала Леа тихо. — Если Фильдар или Блезо…

Она вдруг замолкла. Андуз понял, что она обнаружила истину и это ее потрясло. Тем временем Карл прикреплял портрет к стене. Патрик через очки, казалось, наблюдал за залом печальными глазами. Его правая рука опиралась на костыли. Леа посмотрела на Андуза.

— Но я не могу допустить…

Она сделала движение, чтобы отодвинуть в сторону двух учеников, стоявших перед ней. Андуз ее задержал.

— Вы мошенники! — воскликнула она.

Ее голос затерялся в поднявшемся гаме, поскольку все присутствующие столпились около мадам Нолан, желая пожать ей руку.

— Выйдем, — сказал Андуз. — Ты должна меня выслушать.

Он вытолкнул ее в пустой вестибюль. От ярости он стал заикаться.

— Ты спятила?.. Патрик или его брат, какая разница?

Молодой инспектор появился на пороге вестибюля и закурил сигарету. Андуз хотел увести Леа подальше. Она принялась отбиваться:

— Отпусти меня… и постарайся говорить откровенно… Это чей портрет?

— Патрика.

— Тогда почему ты хотел нас заставить поверить, что Патриком зовут другого?

— Из-за наследства. Если Патрик умрет первым, то его состояние перейдет к брату. Но если он умрет последним, то наследником становится Учитель… И к несчастью, он умер первым… Чуть раньше! Но условия завещания все же остаются в силе.

— Идиотизм, — сказала она. — Тебе следовало подумать, что…

Она сдавила руками уши, стиснула лицо пальцами, как бы борясь с невыносимой болью.

— Нас было четыре свидетеля, Поль!

— Но никто из вас не знал в лицо братьев Нолан. Кроме меня. Вы не могли отличить Патрика от Че, ведь он не носил обручального кольца. Меня охватило возбуждение… я действовал на благо общины. Когда приехали жандармы, все уже давно закончилось. Они записали наши свидетельские показания.

— Но послушай… они же изъяли документы обоих погибших, их паспорта с фотографиями!

— Ну и что? Они же не собирались устраивать вам перекрестный допрос, предъявив фотографии!.. Пять человек утверждали, что Че скончался раньше Патрика. Разве этого недостаточно?

— Нет! — упорствовала Леа. — Нет. Этого недостаточно.

Инспектор наблюдал за ними издалека.

— Прошу тебя, — сказал Андуз. — Подумай. Мы не обездолим мадам Нолан. Она богата.

— Ты нам солгал, — продолжила Леа. — Мы не могли догадаться, кто из них был инвалидом. Но достаточно, чтобы один из нас совершенно без злого умысла в разговоре упомянул о какой-нибудь детали, как истина стала бы очевидной… Ты знал, что мадам Нолан собиралась приехать?

— Да.

— И ты знал, что она начнет задавать нам вопросы?

— Да… Она или ее адвокат.

— Вот именно. И если бы Ван ден Брук или Блезо сказали, что тот, кто с усами, пытался что-то произнести, или же чтобы Фильдар рассказал, как он стал на колени перед ним…

Андуз молчал. Он больше не мог воспрепятствовать мрачной работе мысли Леа, идущей к логическому концу.

— Они умерли, — прошептала она. — А я? Если бы я присутствовала при агонии Че, если бы видела то, что видели другие, я тоже умерла бы, не так ли?.. Это ты… Да, это ты… Я теперь хорошо понимаю… Но вы чудовища. Ты и твой Букужьян. Вы чудовища!

Она повысила голос, и инспектор, охваченный любопытством, переступил через порог.

— Пойдем в парк, — сказал Андуз.

Он протянул руку. Она отшатнулась.

— Не прикасайся ко мне. Он был в курсе, да?

— Нет. Клянусь, что нет.

— Значит, ты его обманул! Надо же, как ты любишь деньги!.. Ашрам распался, твой Учитель предан… может, его даже арестуют… и все это из-за гнусной корысти. Знаешь, кто ты?.. Ну…

Он схватил ее за горло.

— Нет! — крикнул он. — Только не это! Неправда. Я не виновен, Леа. Я ничего не замышлял. Все произошло помимо моей воли.

— Эй! Вы там!

Инспектор устремился вперед. Андуз отпустил девушку, она упала на колени. Она задыхалась, но ей еще хватило сил крикнуть: «Будь ты проклят! Проклят!»

Андуз пустился бежать, обогнул дом, увидел бывший гараж, устремился туда, закрыл дверь на ключ. Он запыхался. Выиграть время! Прийти в себя! Кто-то застучал кулаком в дверь.

— Андуз!.. Откройте!.. Откройте!..

Андуз оглянулся кругом. Он пропал. С потолка свисал канат. Еще одна примета. Последняя. Учитель говорил правду. Столько примет вокруг, а он ничего не понял. Он принес стремянку, сделал скользящую петлю.

— Андуз!.. Это я, Бернар… Откройте!

Он просунул голову в петлю. Теперь он знал, из какого прошлого пришел… какого Учителя предал когда-то давно. И в каждой новой жизни он начнет все сначала. Он обречен предавать во веки веков.

— Это не моя вина, — сказал он.

Ударом ноги он опрокинул стремянку.