Кубинское каприччио - Чингиз Абдуллаев

Измайлов оказался прав. Пришлось садиться за длинный столвместе с прокурором района, начальником полиции, главой исполнительной власти,руководителем налоговой службы и даже главой санэпидемстанции. Все знали отрагедии, случившейся в доме, но все деликатно молчали, считая невозможнымговорить при родственниках покойной об убийстве. Борис Измайлов сидел вместе совсеми и вежливо слушал разговоры ни о чем. Рядом находился Туфан. Он несколькоотошел от шока, но вынужден был тоже сидеть и слушать разговоры руководителейрайона, которые высказывали таким образом свое уважение и понимание ситуации.

Дронго сознавал, что таковы местные традиции. И тоже сиделза столом, слушая эти разговоры. В какой-то момент он вспомнил, что хотелпозвонить. Он достал телефон и набрал известный ему номер во Франции. Почтисразу ему ответили. Это была атташе по культуре в их посольстве во Франции.

– Здравствуй, – обрадовался Дронго, сумевший дозвониться досвоей знакомой. – Как у вас дела? Как муж, дети?

– Спасибо, все нормально. У вас что-то случилось? Голостакой приглушенный.

– Нет. Я просто сижу на поминках. У меня к тебе большаяпросьба. Ты можешь проверить по вашим данным, чем занимался в Париже племянникпоследнего шаха из династии Каджаров – Фаид-хан? И вообще, где он жил и когдаумер?

– У меня как раз компьютер под рукой. Я могу посмотреть вИнтернете. Если он жил во Франции, то вся информация о нем должна быть нафранцузском языке. Я перезвоню через полчаса. Прямо на этот телефон.

– Спасибо. Договорились. Я буду ждать. – Он убрал мобильник.

– Кому вы звонили? – спросил Борис.

– Моей знакомой в Париже. Она атташе по культуре. Просилуточнить ее некоторые моменты из жизни одного из прежних обладателей вашегоалмаза.

– Исторические экскурсы нам здесь не помогут, – вздохнулБорис, – завтра нужно будет как-то объясняться с прокурором и начальникомполиции. Завтра они попросят меня сказать, кого именно я подозреваю. А я никогои не подозреваю. Вернее, ничего не могу сказать. Между прочим, Зинур нашел ипривел Зарбалиева. Вы можете себе представить, этот внук даже не знает, гденаходятся тайники в нашем доме. Тоже мне эксперт.

– Я думаю, что все правильно. Дедушка не стал выдавать емучужих секретов. Его приглашали не для того, чтобы он рассказывал обо всем своимвнукам. К тому же, я так полагаю, ваши родственники хорошо платили за молчание.

– Наверно. Но что мы завтра расскажем? Пистолет уже забрали,говорят, что это очень старый образец. И я не удивлюсь, если выяснится, что изнего застрелили Валиду.

– Я тоже не удивлюсь. Кстати, ваш садовник неплохой охотник.

– Я знаю. Несколько лет назад я сам подарил ему хорошееружье.

– А ваш Марчиев умеет стрелять?

– Не знаю. По-моему, нет. Но Туфана нужно будет тожеисключить из числа подозреваемых.

– Почему?

– Сами догадайтесь, – гневно зашептал Борис, – кто будетвозбуждать уголовное дело против сына погибшей. Это же невозможно, противоречитвсем нашим канонам и традициям. Даже если он стрелял у нас на глазах.

– Вы все пытаетесь убедить меня в архаичности законов вКубе, – возразил Дронго, – но здесь тоже есть закон и право. Нельзя просто таксажать невиновного и отпускать виноватого.

– Никто не говорит, что они посадят невинного, – пожалплечами Борис, – но мы обязаны им помочь. Они нам доверяют, а мы должныдоверять им.

– И кто, по-вашему, был этим убийцей? – поинтересовалсяДронго. – Кого мы завтра торжественно сдадим? Давайте сыграем в эту игру. Вподдавки. Кого будем сдавать? Вашего садовника, который вчера так неожиданнопоехал в Баку якобы оформлять подаренную ему машину? Три месяца не оформлял, асейчас решил. Именно в этот вечер. Неплохо стреляет и почему-то оказался задверью, когда я ее толкнул. Выдадим его?

– Его нельзя, – возразил Борис, принимая правила игры, – онлезгин. А это неправильно. Скажут, что в Красной Слободе убийство совершиллезгин. А у нас в Кубе почти половина населения лезгины. И многие – егородственники. Нет, его нельзя выдавать.

– Тогда ваш водитель. Он не из Кубы, а приехал из Баку. И онне лезгин, а азербайджанец. Может, его?

– Тоже нельзя. Тем более нельзя. В Кубе живут в основномшииты. Они на нас могут обидеться. Скажут, что горского еврея убилмусульманин-шиит. Им это не очень понравится.