Смерть на выбор - Росс МакДональд

— У меня к вам несколько вопросов, Арчер. Надеюсь, на них вы ответите поподробнее.

— Ответы вам уже, кажется, известны.

— Черт побери, займемся делом, Арчер! Хватит пикироваться.

— Когда у меня перед носом начинают размахивать ордером на арест, меня тянет поупражняться в остроумии.

— Забудьте об ордере. Это была не моя идея. — С учетом неблагоприятных обстоятельств, он производил впечатление неплохого парня. — Садитесь и расскажите мне, с чего это вдруг вы нанялись мальчиком на побегушках к Даузеру.

— Чем вам не нравится Даузер? — спросил я. — Даузер — уважаемый гражданин. Достаточно посмотреть на его бар и бассейн. В его доме на холме бывают такие же уважаемые люди, как он сам, — политики, например. Очаровательное местечко. А чего стоят его дворецкий и его блондинка?!

— Не понимаю вас, Арчер. — В его голосе послышалось разочарование. — Вы что, работаете на него?

— А почему бы и нет? Он, наверное, в неплохих отношениях с законом, иначе не был бы на свободе. Интересно, сколько полицейских у него на жалованье? Что же обо мне говорить? В полиции я больше не служу, а на жизнь зарабатывать надо.

Гери прикрыл глаза. На мгновение его длинное серое лицо показалось мне мертвым.

— Ладно, Арчер, — тихо сказал он. — Про то, как Даузер откупается от полиции, я знаю, можете мне не рассказывать. Но я также знаю, почему вы ушли из полиции в Лонг-Бич. Вы не хотели брать долю из ежемесячной взятки, которую получал ваш шеф Сэм Шнайдер, и он вас выжил.

— Колтон, похоже, разговорился не на шутку, — пробормотал я. — Если вам все известно про Даузера, почему вы не возьмете его и не отправите за решетку, где ему только и место? Вместо того чтобы отыгрываться на мне за ваши собственные промашки.

— Даузер не по моей части. — Гери снова начал жевать свою губу. — Наши ребята заметают его продавцов по двое, по трое в месяц, но дальше этого дело не идет. Тарантини — один из его ближайших помощников, вам об этом известно?

— Он был им. Теперь уже нет.

— Где он сейчас?

— Никто не знает.

— Мы обнаружили отпечатки его пальцев в квартире Даллинга. — Он резко переменил тему: — Что вы делали в квартире Даллинга сегодня утром?

Я пропустил вопрос мимо ушей, стараясь не подать виду, что он застал меня врасплох.

— Днем мы допросили водителя молоковоза, — продолжал Гери, — и он точно вас описал. И вашу машину — тоже. Вы или ваш близнец проникли в квартиру Даллинга с черного хода около восьми часов утра. — Он откинулся на спинку стула в ожидании моей реакции.

Однако я еще не решил, как мне реагировать. Итак, вопросы о Даузере были отвлекающим маневром. Он сказал, чтобы я забыл об ордере на мой арест, но сам о нем помнил.

Запираться не имело смысла.

— Даллинг был убит задолго до восьми, вам это скажет любой патологоанатом. Если уже не сказал.

— Значит, вы признаете, что были там? И что нашли Даллинга мертвым?

— Признаю.

— Однако нам вы об этом не сообщили. Нам пришлось ждать, пока кровь не просочилась через пол и не выступила на потолке квартиры этажом ниже. Нам позвонил ее жилец. Это было не очень умно с вашей стороны, Арчер. Вы не проявили желания сотрудничать с нами и, более того, нарушили закон. За такие вещи вы можете лишиться вашей лицензии. — Он перегнулся через стол. Глаза его метнули голубые молнии. — И это будет далеко не самое худшее из последствий.

— Продолжайте.

— Вы бросились разыскивать возможных свидетелей по этому делу и допросили двоих — Северна и Джейн Хэммонд. Одному Богу известно, чего вы хотели этим добиться. Самое благоприятное для вас объяснение — это что вы вдруг вообразили себя сорокалетним вундеркиндом и решили расследовать убийство в одиночку, полностью отключив от дела нас. Вы, может быть, слишком часто ходили в кино последнее время? Детективов насмотрелись?

— Может быть. А какое самое неблагоприятное объяснение?

— Что вы заметали собственные следы, — небрежно обронил он. — Мы ведь нашли пистолет, из которого был убит Даллинг. Один из моих ребят выудил его из дренажной канавы на автомобильной стоянке возле «Каса-Лома».

Гери открыл ящик стола и положил перед собой короткоствольный пистолет тридцать восьмого калибра.

— Узнаете?

Еще бы. Это был мой пистолет.

— Должны узнать, — сказал Гери. — Он зарегистрирован на ваше имя. Наш баллистик немного пострелял из него и на основании исследования пуль под микроскопом пришел к выводу, что пуля, извлеченная из головы Даллинга, была выпущена из этого пистолета. Она перебила ему яремную вену и застряла под черепом. Даллинг умер от потери крови. Как вам это нравится, Арчер?

— Не очень, лейтенант. Продолжайте. Правда, вы еще не предупредили меня, что любые мои слова могут быть использованы против меня.

— Я предупреждаю вас сейчас. Имеете что-нибудь сказать?

— Имею. Вчера вечером я впервые увидел Даллинга и пришел к выводу, что он слишком красив, чтобы жить на этом свете, — идеальный объект для безупречного убийства. Будучи человеком порочным и коварным от природы, я решил совершить преступление. Я застрелил его из пистолета, который легко можно было опознать, как принадлежащий мне, а затем аккуратно положил его в ближайшую канаву, чтобы полицейским не пришлось долго искать орудие убийства. Через четыре-пять часов я возвратился на место преступления, как и положено убийцам, чтобы полюбоваться делом рук своих. А также чтобы меня заприметил водитель молоковоза. Я старался как можно больше осложнить свое положение…

— Вам это удалось. — Гери снова заговорил тихо и вкрадчиво: — Все это не очень весело, Арчер. Во всяком случае, мне не смешно.

— Я и не старался вас рассмешить. Однако кое-что в этой истории действительно забавно…

Он снова прервал меня:

— Вы вели себя как глупец, и вы это знаете. Я уже сейчас мог бы привлечь вас к суду…

— Как бы не так! Я как раз собирался рассказать вам самое смешное — что я застрелил Даллинга с расстояния сто двадцать миль. Совсем неплохо для пистолетика, из которого нельзя попасть в слона с пятидесяти шагов.

— Даже не обвиняя вас в убийстве, — невозмутимо продолжал он, — я мог бы здорово насолить вам, притянув вас к суду за незаявление об убийстве. Однако я не хочу вам насолить. Колтон мне этого не советовал, и я уважаю его мнение. Но вы меня в конце концов вынудите, если и дальше будете болтать глупости в довершение к тому, что вы их наделали больше чем достаточно. — Он пожевал верхнюю губу. — Ну, что вы там говорили насчет алиби?

Водевиль, похоже, закончился.

— В то время, когда был убит Даллинг, я был в ста двадцати милях от места преступления и разговаривал с женщиной по имени Марджори Феллоуз. Почему бы вам с ней не связаться? Она живет в гостинице в Палм-Спрингс.