Кто хочет стать президентом? - Михаил Попов

– Ну, и к чему готовиться? – спросил его Бобер. Врач был философ и сказал, что если повезет, то «парень встанет через пару недель».

– А если не повезет?

– Станет инвалидом на всю жизнь.

Взял деньги и ушел черным ходом, оставив медикаменты и расписав на листочке, как и когда их надо вводить пострадавшему.

В состоянии полного беспамятства майор Елагин встретил старый новый 2008 год. Как раз к празднику вышли из больницы братья Савушкины, пострадавшие в одной из прежних творческих акций «Китежа», и численность личного состава фирмы выросла ровно вдвое, что дало возможность организовать надежный блок-пост у топчана контуженного.

В общем, ребята не дремали, но никаких признаков враждебной активности на территориях, прилегающих к фирме, замечено не было. Вот тогда-то майор и сказал в первый раз:

– Если б хотели убить – убили бы.

– Когда они успели заминировать машину? Я приехал, припарковался, вошел, минут через десять мы вышли… когда? – недоумевал Бобер.

– Думаю, раньше. Скорее всего – во время задушевной беседы, что я вел с умной девушкой.

– Так что, когда я отвозил ее в центр, машина уже была?..

– Была, была. Ребята помрачнели. Елагин улыбнулся.

– Мужики, я понимаю, что становлюсь слишком обременительным гостем. Ладно еще что-то разузнал бы, а так мне просто не с чем возвращаться в Москву. А у меня такое положение, что возвратиться с пустыми руками я не могу.

Он подумал, рассказать ли ребятам про свои подозрения насчет сына, но решил, что это будет перебор. Не хватало еще, чтобы они начали его жалеть.

– Понимаю, из-за меня валится вся ваша работа и планы. Отсюда последняя просьба: организуйте мне встречу с Лапузиными. Поговорю с ними и уеду.

– Ты еще не можешь ходить.

– Съезжу, – сказал Елагин, но осекся, вспомнив про взорванную машину. – На такси.

– Одного из Лапузиных нет в стране, он в Штатах, я сам видел по телевизору, – сообщил Кастуев. – Строит установку, читает лекции.

– Но второй-то здесь.

– Здесь.

– Не надо бояться. Тому, кто устроил взрыв, важно было меня вывести из строя, и пока я тут валяюсь, ничего предпринимать он не будет.

– А кто боится? – без энтузиазма спросил Бобер. Майор помрачнел.

– Значит так, ребята. Если вы что-то опять начнете вынюхивать, «он» сразу поймет, что это по моей просьбе, и может шарахнуть по вам, как по мне. Команда будет такая: все отставить. Вот отлежусь – сам займусь.

– А кто сказал, что ты здесь главный? – поинтересовался старший Савушкин.

После этого разговора майора скрутило заново. Дней десять он стонал и потел. Подпольный доктор кривился, глядя на его постельное поведение, что-то строчил на рецептурных бланках.

– Ну что? – спрашивали его.

– А ничего, – отвечал он нервно, как будто спрашивали у него явную глупость. – Надо колоть и ждать.

За эти дни в стране произошли крупные изменения – началась кампания по выборам президента. Большие изменения произошли и в жизни «Китежа».

– Нас выселяют, – доложил Кастуев Елагину в ответ на вопрос, почему все ходят такие хмурые. – Задрали арендную плату.

– Это потому, что я не умираю, – усмехнулся майор.

– Что?

– Дай мне телефон. Сколько нужно доплатить?

– Четыре тысячи зелени.

– Всего-то?

Кастуев исподлобья глядел, как майор возится с аппаратом.

– Боков, это ты? Мне нужны деньги. Русские деньги, сто пятьдесят тысяч. Нет, очень срочно. Называй счет, – это Кастуеву.

Прослушав длинную серию цифр, майор продиктовал ее в трубку. Бобер и младший Савушкин, сидевшие тут же, рядом с кроватью, переглянулись.

– Что у тебя с головой? – спросил, улыбаясь, Кастуев. – Ты же еще вчера не различал день и ночь.

– А что у меня с головой? – Елагин закрыл-открыл глаза, повертел головой с закрытыми, с открытыми глазами. Встал, вытянул руки перед собой, опять закрыл глаза и коснулся по очереди обоими указательными пальцами кончика носа.

– Так, мужики, деньги будут послезавтра.

– У нас тоже для тебя есть подарок.

– Нашли Лапузина?

– Угадал.

– Так едем!

– Может, полежишь еще пару деньков? Для страховки.

– Только прогулка в автомобиле может меня по-настоящему освежить.