Миллион черных роз - Наталья Александрова

Офис фирмы действительно был закрыт на замок, и Маркиз решил навестить секретаршу. Ей-то скрывать нечего, она спокойно сидит, небось, дома.

По компьютерной базе данных МВД он узнал список сотрудников пресловутой фирмы «Алиби». Из всего небольшого перечня только одна фамилия — А.Ф. Фомина — подходила для аветисовской секретарши. Он выяснил домашний адрес и телефон Фоминой, после чего позвонил и спросил Васнецовых. Скрипучий неприятный женский голос, в котором он сразу узнал голос страхолюдины-секретарши, нелюбезно ответил ему, что никакие Васнецовы здесь не проживают. Маркиз удовлетворенно улыбнулся и пошел будить Лолу, которая после пережитого накануне стресса напилась снотворного и не собиралась сегодня вставать до самого вечера.

Однако когда Леня вежливо, но твердо попросил ее помочь с гримом, Лола поднялась без дальнейших понуканий, видно поняла, наконец, что они попали в передрягу, и капризы придется отложить до лучших времен.

— Дорогая! — обратился Маркиз к Лоле. — Сделай-ка из меня самого типичного сантехника!

— Стоило будить, — буркнула Лола, — тут и делать нечего.

Однако она минут сорок трудилась над его лицом и одеждой.

Николай Афанасьевич Аветисов любил женщин.

В особенности он любил глуповатых блондинок с круглыми доверчивыми голубыми глазами, ямочками на щеках и тонкой талией. Но высоких темпераментных и энергичных брюнеток он тоже любил. Впрочем, как и полненьких рыжих хохотушек. Но сейчас, когда удача отвернулась от него, а жизнь стала опасной, как увеселительная прогулка в кишащих хищниками и ядовитыми змеями джунглях Индокитая, Николай Афанасьевич мог положиться только на одну женщину.

На свою секретаршу, преданную, как собака, надежную, как доллар, обязательную, как смена дня и ночи.

Страшную, как смертный грех — с ее вечно торчащими вперед зубами, жидкими, коротко остриженными волосенками и костлявыми коленями, на которые он постоянно натыкался в самые неудобные моменты. С ее преданными собачьими глазами, которые она не сводила со своего любимого начальника, со своего любимого мужчины. Любимого и единственного.

Когда несколько месяцев назад, в приступе неожиданной меланхолии, Николай Афанасьевич проводил свою секретаршу до дома и напросился на чай в ее одинокой однокомнатной квартирке, со всеми вытекающими отсюда последствиями, он с изумлением, переходящим в сдержанный испуг, выяснил, что его верная сотрудница пронесла до весьма зрелого возраста невинность. Пронесла, чтобы торжественно сложить ее к ногам любимого шефа.

Впрочем, с ее внешностью это было нетрудно. Вряд ли многие покушались на ее добродетель.

Кроме затянувшегося девичества, у аветисовской секретарши была еще одна страшная тайна. Ее ненормальные родители посмотрели когда-то итальянский фильм «Не промахнись, Асунта», и этот фильм произвел на них такое сильное впечатление, что они назвали Асунтой свою дочь.

Бедная девушка ужасно стеснялась своего дурацкого имени и всем знакомым представлялась Асей. Это тургеневское имя совершенно не подходило к ее коротким бесцветным волосам и длинным выступающим вперед зубам.

По паспорту она звалась Асунтой Федоровной Фоминой.

Почувствовав, что земля горит у него под ногами, Николай Афанасьевич окончательно переселился в крошечную квартирку своей преданной секретарши и вовсе перестал выходить на улицу.

Асунта была счастлива. Любимый мужчина принадлежал ей безраздельно. Ей больше не приходилось ревновать его к смазливым клиенткам, к симпатичным секретаршам клиентов мужского пола, к случайным подружкам, ко всей женской половине человечества, которая только и думала о том, как бы увести от нее ее неожиданное сокровище, ее любимого и единственного Николая Афанасьевича.

Да-да, Асунта называла мужчину своей мечты по имени-отчеству и обращалась к нему «на вы» даже в самые интимные моменты.

Впрочем, эти интимные моменты случались в их жизни гораздо реже, чем ей того хотелось.

Асунта всячески заботилась о Николае Афанасьевиче, кормила его деликатесами и витаминами, надевала дорогое красивое французское белье, на которое тратила почти всю свою секретарскую зарплату, штудировала по ночам книгу «Как удержать мужчину, если он у вас есть», но Николай Афанасьевич снисходил к ней со своего Олимпа очень редко и без должного энтузиазма.

Асунта объясняла это его утомлением и нервным напряжением, в котором Аветисов пребывал уже долгое время, хотя для того, чтобы получить правильный и вполне очевидный ответ, ей достаточно было всего лишь непредвзято взглянуть в зеркало.

Николай Афанасьевич, всерьез напуганный посещением Маркиза и нарисованной им безрадостной перспективой, не покидал гостеприимную квартирку своей секретарши. На двери фирмы «Алиби» красовалась табличка «Закрыто», по мелким делам и за продуктами выходила Асунта, а сам Аветисов сидел в глубоком кресле, задумчиво ел подносимые ему деликатесы и витамины и боялся.

Бояться стало теперь его основным занятием, его профессией и одновременно хобби. Он боялся со вкусом, на полную катушку, а преданная Асунта окружала его заботой и создавала условия для боязни.

— Николай Афанасьевич, хотите апельсинового сока? — спросила она, появившись на пороге комнаты в коротком прозрачном пеньюаре.

— Давай, — лаконично отозвался Аветисов, с неудовольствием окинув взглядом просвечивающие сквозь кружева костистые прелести.

И в этот момент в дверь квартиры зазвонили.

— Не открывай! — вскрикнул Аветисов.

В этом звонке материализовались все его страхи. Это были «они» — все те, кто угрожал ему, собирался его убить.

— Откройте, водопроводчик! — раздался голос за дверью.

— Мы никого не вызывали! — отозвался Аветисов, и тут же пожалел.

Надо было молчать, тогда страшные «они» за дверью подумали бы, что в квартире никого нет, и ушли восвояси. Или наоборот — вломились бы в квартиру…

А теперь они точно знают, что Николай Афанасьевич дома.

— Мне обязательно надо к вам войти! — надрывался голос за дверью. — Вы заливаете своих соседей снизу!

— Никого мы не заливаем! — воскликнул Аветисов, трясясь от страха. — У нас вообще вода выключена!

— Вода может быть выключена, а течет в стене или по трубам, мне обязательно нужно поглядеть! — настаивал упорный водопроводчик.

— Никого не пустим! — стоял на своем Аветисов.

— Ну, смотрите, тогда будете соседям ремонт оплачивать!

Несчастная Асунта побледнела: она знала, что у соседки снизу, подружки мелкого, но очень наглого рэкетира, сделан дорогой евроремонт, и залить ее страшно боялась — крутой соседкин бойфренд в случае такой аварии непременно устроил бы бедной секретарше веселую жизнь…

Асунта устремилась к двери и открыла замок.

На пороге появился невысокий мужичок — классический сантехник: трехдневная щетина, прорванная на локтях кожаная куртка, сильно поношенная вязаная шапочка с непереводимой якобы финской надписью и выражение безысходного недовольства жизнью на лице.