Искатель,1994 №6 - Дональд Уэстлейк

Должно быть, эта женщина когда-нибудь станет отличной женой какому-нибудь парню. Будет стряпать, обстирывать, обшивать, обласкивать по ночам, посвятит себя ему без остатка, при свете солнца и в мерцании луны. Да еще приданое какое: героин на четверть миллиона долларов!

— Пусть оставит его у себя, — вслух сказал Энгель. — Она это заслужила. А Ник Ровито, этот вероломный друг, не заслужил.

Он подошел к телефону и набрал домашний номер Ника Ровито. Трубку снял сам Ник.

— Эл! Ты в порядке, мальчик?

— В порядке, Ник. Тебе звонили Роуз и остальные парни?

— Они заплатят, Эл. Обещаю тебе, они за все заплатят.

— Зачем? Их силой заставили. Нельзя взыскивать с человека за то, что его принудили сделать.

— Эл, мальчик, сердце твое огромно как поднебесье, ты это знаешь? Какой красивый жест — взять да и простить!

— Ну…

— Роуз обещал, что ты расскажешь мне все остальное.

— Ага. Женщина по имени Марго Кейн похитила тело Чарли Броди, чтобы…

Несколько минут Энгель выкладывал Нику все, умолчав лишь о своем последнем открытии, связанном с синим костюмом. Когда он умолк, Ник Ровито сказал:

— Значит, сожгли, так?

— Кремировали. Один пепел остался.

— Это меня огорчает, но могло быть и хуже. Я ведь мог так и не узнать правду о тебе, мальчик. Я мог продолжать считать тебя неверным ублюдком. Очень рад, что все разъяснилось. малыш. За твое возвращение и «снежка» не жалко.

— А как насчет подставки с Менчиком?

— Все исправлено час назад, но какими стараниями я какой ценой! Отмазать тебя оказалось почти так же сложно, как если бы ты был виновен! — Ник Ровито расхохотался.

— Хорошо, — сказал Энгель. — Значит, я чист.

— Верно. Отдохни недельку-другую, потом опять берись за дело, и мы…

— Нет, Ник.

— Что такое?

— Только не после всего случившегося. Я больше на тебя не работаю.

— Малыш, все исправлено… Я все устроил…

— С моей точки зрения, ничего не исправлено. Просто мы квиты. Зла я не держу, но больше не хочу работать на тебя.

— Кто-то предлагает тебе место? — подозрительно спросил Ник Ровито. — Может, Виноски в Чикаго?

— Никто не предлагает, Ник.

— Вот что я тебе скажу. Хочешь уйти, ладно, уходи. Но с концами, малыш. Уходишь, значит, покидаешь организацию. Я сообщу в комитет, и никто больше не возьмет тебя в дело. Преследовать не будут, но и на работу не примут.

— Хорошо, Ник, я так или иначе хотел уходить из организации.

— По-моему, ты свихнулся. В организации тебя ждет блестящее будущее. Когда-нибудь ты и сам сможешь войти в комитет.

— Нет, Ник.

— Делай, как знаешь, — сердито сказал Ник Ровито и повесил трубку.

Энгель собрал свое нижнее белье и отправился домой.

24

На двери висела записка, по обыкновению пришпиленная накладным ногтем и намалеванная огненно-красной помадой. Слова были едва различимы, и говорилось в записке приблизительно следующее: «Ты, крыса! С меня довольно! Возвращаюсь в Калифорнию! Прощай, подонок!!!!!» Подписи опять не было, ну да и нужды в ней тоже не было.

Энгель отодрал листок от двери, открыл ее и вошел в квартиру. На белом кожаном диване восседал Каллагэн в цивильной одежде.

— Разве вам не сообщили, что я чист? — спросил Энгель.

— Как будто тебя искупали в «брэндексе», — ответил Каллагэн, вставая. — Ты в любом случае был вне моей юрисдикции, поскольку отправлял ваше извращенное правосудие в Нью-Джерси.

— Можно сказать и так, — проговорил Энгель. — Хотя это была подставка.

— Как всегда.

— На этот раз так и было. Подумайте сами, не слишком ли все гладко и складно? И не слишком ли просто? Пусть я ничтожество, но я, по крайней мере, профессионал.

Каллагэн нахмурился.

— Это приходило мне в голову, — сказал он. — Но дареному коню зубы не смотрят. Будь у меня возможность прищучить тебя, Энгель, мне было бы все равно, подставка это или нет.

Энгель покачал головой.

— Нет, вы честный полицейский, вы бы так не поступили.

Каллагэн отвернулся и провел ладонью по лицу.

— Умник, да? — буркнул он.

— Я удалился от дел, — сообщил Энгель.

— Да уж конечно.

— Честно. Сегодня я ушел от Ника. Из-за подставки и еще по ряду причин. Он меня обманывал.

С минуту Каллагэн пытливо смотрел на него, потом проговорил:

— Знаешь что, мне на это наплевать. Я пришел, чтобы сказать тебе одну вещь, и мне безразлично, на кого ты работаешь.

— Говорите.

— Я слежу за тобой, Энгель. Если ты не дурак, то покинешь Нью-Йорк до тех пор, пока я не умру или не выйду в отставку, поскольку я твердо решил до тебя добраться. У меня есть свой маленький список избранных личностей, и я только что внес в него тебя.

— А как поживают остальные из списка?

— В большинстве своем они кончили на электрическом стуле. Некоторых из них я иногда навещаю в Синг-Синг. А ты, шпана, интересуешь меня только потому, что список все укорачивается. — Каллагэн взял с дивана видавшую виды шляпу. — Увидимся, Энгель.

— Ага, — ответил Энгель. — Конечно.

Каллагэн ушел, а Энгель налил себе выпить, чтобы успокоить нервы. После всего случившегося не хватало только ощущать затылком дыхание Каллагэна.

Зазвонил телефон. Подняв трубку, Энгель услышал:

— Алоиз, я тебе названиваю, названиваю, названиваю…

— Калифорния, — ответил Энгель.

— Вот что, прекращай-ка. Ни слова больше о Калифорнии. Я хочу знать, придешь ты завтра обедать или нет. Я всего лишь твоя мать, но…

— Калифорния, — повторил Энгель. — Прощай навек.

Он повесил трубку, пошел в спальню и под надсадные телефонные звонки уложил две дорожные сумки. Покончив с этим и дождавшись, пока телефон замолкнет, Энгель снял трубку и позвонил Роксане, чтобы узнать калифорнийский адрес Долли. Роксана сообщила ему требуемые сведения и добавила:

— Эл, мальчик, она так злилась на тебя. Ты вроде должен был позвонить.

— Ага, — ответил Энгель. — Я был немного занят. Но теперь все позади.

Перевел с английского А. ШАРОВ

АРТУР КОНАН ДОЙЛ

ДОЛГОЕ ЗАБЫТЬЕ

ДЖОНА ХАКСФОРДА

Художник Станислав ШУРИПА

Порой диву просто даешься при виде того, как малейшее, наинесущественнейшее из событий на распрекрасной планете нашей нежданно-негаданно вызывает целую вереницу последствий, кои в одиночку и совокупно порождают самые непредсказуемые коллизии, тоже чреватые невообразимыми последствиями. Стоит лишь дать ход любой силе, сколь ничтожной она бы ни казалась, и кто возьмется угадать, чем это закончится, до чего доведет! Пустяки оборачиваются трагедиями, вчерашняя безделица норовит не нынче-завтра перерасти в катастрофу.

Устрица, к примеру, выделяет секрецию