Искатель, 1996 №1 - Торн Смит

— Не тревожьтесь, — произнес владелец глаза, проскальзывая в щель и поспешно закрывая за собой дверь. — Вы же знаете, им нельзя доверять. Дети есть дети.

— Дети! — проворчал адвокат Бондлинг. — Так вы Эллери Куин, не так ли?

— Да. А что?

— Интересуетесь молодыми? Рождеством? Всякими там сиротами, куклами и тому подобным? — довольно злобно проговорил мистер Бондлинг.

— Пожалуй, да.

— Тем больше вы глупец. А вот и ваш отец. Инспектор Куин!

— Так это Бондлинг, — рассеянно произнес старый джентльмен, пожимая руку посетителю. — Мне позвонили из конторы и сказали, что кто-то должен прийти. Вы немного запачкались. Это кусочек печенки индейки. Вот, пожалуйста, возьмите мой платок. Вы знакомы с моим сыном? А с его секретаршей мисс Портер? Так что нас сюда привело, мистер Бондлинг?

— Дело в том, инспектор, что я — душеприказчик Китерии Ипсон и…

— Рад познакомиться с вами, мистер Бондлинг, — прервал его Эллери. — Никки, эта дверь закрыта, так что не делай вида, что забыла дорогу в ванную комнату…

— Китерия Ипсон, — хмуро пробормотал инспектор. — О да. Это же та, которая совсем недавно умерла.

— Оставив мне головную боль, — резко бросил мистер Бондлинг, — по размещению ее куклекции.

— Чего? — удивленно спросил Эллери, оторвав взгляд от ключа, который только что вынул из кармана.

— Куклы — коллекция. Куклекция. Она сама придумала это слово.

Эллери снова положил ключ в карман и прошел к своему креслу.

— Мне это записывать? — вздохнув, произнесла Никки.

— Куклекция, — машинально повторил Эллери.

— Тридцать лет собирала куклы!

— Да, Никки, запиши.

— Ну, хорошо, мистер Бондлинг, — сказал инспектор Куин, — так в чем дело? Вы знаете, Рождество бывает только раз в году.

— Согласно завещанию, — раздраженно заговорил адвокат, — куклекция должна быть продана с аукциона, а полученные средства использованы для формирования фонда помощи сиротам. Я отвечаю за распродажу, которая состоится сразу же после Нового года.

— Куклы и сироты, да? — растерянно пробормотал инспектор, думая совсем об ином — об январском черном перце и соленой приправе.

— Чудесно! — просияла Никки.

— Вот как? — вкрадчиво произнес мистер Бондлинг.

— Очевидно, вам, молодая девушка, никогда не приходилось сталкиваться с делами о наследстве. А я уже девять лет выполняю функции душеприказчика и ни разу не получил ни одного нарекания. Но стоило затронуть интересы только одного младенца, одной безотцовщины, как судья по делам о наследстве и опеке стал смотреть на меня как на Белла Сайкса![30]

— Моя индейка… — начал было инспектор.

— Вот каталог этой куклекции. Результат просто ужасный! Знаете ли вы, что на эти чертовы предметы даже не установлены цены! За редким исключением, включающим кое-какие предметы личного обихода, куклекция была единственным достоянием старой леди, которая потратила на нее все свои средства, вплоть до последнего цента.

— Но эта коллекция, должно быть, оценивается в целое состояние, — запротестовал Эллери.

— Кем оценивается, мистер Куин? Музеи всегда стремятся получить такие предметы в качестве подарков, не облагаемых налогом. Уверяю вас, что от продажи этих кукол (если не говорить об единственном из них исключении) наши ги-потические сироты практически ничего не получат. Вырученных средств едва ли хватит на обеспечение их жевательной резинкой в течение двух дней.

— А что это за исключение, о котором вы упомянули, мистер Бондлинг?

— Кукла под номером восемьсот семьдесят четыре, — быстро проговорил адвокат. — Вот что.

— Номер восемьсот семьдесят четыре, — прочитал инспектор Куин в толстом каталоге, который Бондлинг выудил из огромного кармана своего пальто. — Кукла дофина. Уникальна. Фигурка принца высотой восемь дюймов выполнена из слоновой кости, одета в придворное платье из подлинного горностая, парчи и бархата. На талии — шпага в золотых ножнах. На голове круглая золотая корона, увенчанная голубым бриллиантом чистейшей воды приблизительно сорок девять карат…

— Сколько карат? — в удивлении воскликнула Никки.

— Больше, чем у знаменитой «Надежды» или «Звезды Южной Африки», — с вполне понятным волнением ответил Эллери.

— …оценивается, — продолжал читать его отец, — в сто десять тысяч долларов.

— Дорогая куколка!

— Как это нескромно! — сказала Никки.

— Эта нескромность — я имею в виду пунсоанную королевскую куклу, — заметил инспектор, продолжая читать каталог, — была подарком ко дню рождения, который французский король Людовик Шестнадцатый сделал Луи Шарлю, своему второму сыну, объявленному наследником престола в тысяча семьсот восемьдесят девятом году, после смерти его старшего брата. Во время Французской революции, находясь в заключении у санкюлотов, маленький дофин был провозглашен роялистами Людовиком Семнадцатым. Его судьба окутана тайной. Романтический, исторический предмет.

— Я бы назвал его «lе prince perdu»[31], — пробормотал Эллери. — Как вы считаете, мистер Бондлинг, это подходящее сравнение?

— Я — адвокат, а не антиквар, — недовольно произнес их посетитель. — Здесь приложены документы. Один из них — произнесенное под присягой заявление леди Шарлотты Аткинс, английской актрисы, близкой подруги семьи Капетингов[32], бывшей во время революции во Франции. Подразумевается, что заявление это написано также рукой леди Шарлотты. Так это или не так, не в этом дело, мистер Куин. Даже если история плоха, то бриллиант хорош!

— Как я понимаю, эта стодесятитысячедолларовая куколка является основой коллекции. В этом, видимо, и заключается камень преткновения?

— Наконец-то вы сказали это! — воскликнул мистер Бондлинг, удовлетворенно щелкая пальцами.

— По-моему, кукла дофина — единственный предмет в этой коллекции, который можно купить или продать. И что же сделала старуха? Она оговорила в завещании, что в день, предшествующий Рождеству, куклекция Китерии Ипсон должна быть выставлена на всеобщее обозрение… на главном этаже универмага Нэша[33]! В день, предшествующий Рождеству, джентльмены! Подумайте об этом!

— Но ради чего? — спросила озадаченная Никки.

— Ради чего? Кто знает, ради чего? Думаю, ради развлечения нью-йоркской армии маленьких попрошаек. Имеете ли вы хоть какое-нибудь представление о том, сколько крестьян проходит через Нэш накануне Рождества? Моя кухарка, а она очень набожная женщина, утверждает, что это напоминает Армагеддом[34].

— День накануне Рождества, — нахмурившись, произнес Эллери. — Значит, завтра.

— Это звучит довольно определенно, — встревоженно сказала Никки. Потом ее лицо просветлело. — Кстати, мистер Бондлинг, а если вдруг Нэш откажется?

— Вы так думаете? — едко заметил адвокат. — Как же, ждите! Старуха Ипсон давно задумала этот фокус и обо всем договорилась с целой бандой поставщиков, которые преследуют меня по пятам с того самого дня, как она отправилась в мир иной!

— Это событие привлечет всех мошенников Нью-Йорка, — сказал инспектор, бросая взгляд на кухонную дверь.

— Сироты, — встряла Никки. — Их интересы должны быть защищены. — Она укоризненно посмотрела на своего хозяина.

— Отец, может, принять специальные меры? — спросил Эллери.

— Да, да, конечно, — сказал инспектор, поднимаясь. — Ни о чем не беспокойтесь, мистер Бондлинг. А теперь, если позволите, я…

— Инспектор Куин, — прошипел мистер