Пещерные девы - Ллойд Деверо Ричардс

Кристина согласно кивнула, чтобы профессор не почувствовала – ее уловка раскрыта.

– Послушайте, вам, наверное, надо разобраться с этой кучей бумаг. – Кристина кивнула на стол профессора и протянула ей свою визитку. – Но если вы вспомните о деятельности комитета что-нибудь такое, что могло показаться вам странным, очень прошу вас, звоните мне хоть днем, хоть ночью. Ваша информация может пролить важный свет на смерть Питера и другие события. И уверяю вас, Элис, любая информация, которой вы поделитесь со мной, останется строго конфиденциальной. Дальше меня ничего не пойдет.

– Вы ведь здесь из-за девушки, которую недавно нашли мертвой? – спросила Элис, отрывая взгляд от визитки Кристины. – Расследование ведет ФБР?

– Я не имею права обсуждать текущие дела, Элис, – ответила Кристина, – но ФБР действительно сотрудничает с местными властями, которые расследуют обстоятельства смерти Наоми Винчестер.

– И вы считаете смерть Питера Франклина подозрительной? – рискнула спросить профессор. – Полагаете, что она как-то связана с новым делом?

Кристина благодарно улыбнулась:

– Послушайте, я здесь всего два дня. Кампус огромный: несколько факультетов, тысячи студентов. Сбор информации – это прежде всего поиск странностей, несоответствий, висящих концов. И поверьте мне, их здесь хватает. А если вы вспомните что-нибудь, то это, скорее всего, приведет еще к каким-нибудь неожиданным открытиям. – Кристина пожала плечами. – Жернова полиции мелят иной раз удручающе медленно.

– Да, могу себе представить, – сказала Элис с сочувствием. – Это очень похоже на мою работу, когда из огромной кучи данных, полученных в ходе соцопросов, надо собрать какую-то убедительную конструкцию. Отыскать в этой куче какие-то веские доказательства бывает в лучшем случае сложно, а то и невозможно, и часто обоснованное предположение приходится делать, основываясь на интуиции.

– Вот и у нас так же, – сказала Кристина, встала и взяла свой портфель. – Спасибо вам за то, что уделили мне время, Элис.

Профессор Кэтролл пожала ей руку, глядя на стопку бумаг на своем столе.

Кристина уже шла под дождем к своей машине, когда в кармане ее плаща завибрировал мобильник. Звонила профессор Кэтролл. После их встречи не прошло и десяти минут. Кристина нырнула под карниз соседнего общежития и там приняла звонок.

– Когда вы ушли, я задумалась и решила проверить свои файлы с материалами по старым курсам. И вы оказались правы: Питер Франклин действительно был моим студентом. Он не посещал курс социологии, но два года назад записался на мой семинар по урбанистике.

– Ясно. Вы думаете, что это важно?

– Конечно, поэтому я и звоню вам, Кристина. Я просматривала свои записи по тому курсу и кое-что вспомнила. В тот год студенты писали для зачета групповой проект, по три студента в каждой группе. Команда Питера тогда поздно сдала свою работу, а когда я стала проверять ее на плагиат, то увидела, что текст почти дословно взят с одного сайта. Они даже не позаботились переписать его своими словами; откровенный плагиат.

– Что ж, это, конечно, важно, – сказала Кристина, подходя к машине – дождь уже стих. – И что вы тогда сделали? – Она села в машину и завела мотор, чтобы погреться – после дождя стало зябко.

– Обычно в таких случаях я сразу сообщаю о мошенничестве в деканат, – сказала Кэтролл. – Но в тот раз я решила сначала поговорить со студентами лично. Я по очереди вызвала всю группу Питера к себе и поговорила с каждым. Питер сказал, что его часть общей работы ограничивалась поиском материала. Он отрицал, что списывал. Утверждал, что писать текст должны были два других студента. Он был так убедителен, что я ему почти поверила и даже поставила рядом с его именем карандашную заметку «сбор материала» в своем блокноте. Другие двое смутились, но тоже утверждали, что не списывали.

– Вы сообщили о них в деканат?

– Кэтролл вздохнула в трубке.

– Нет, я проявила слабость, – смущенно пробормотала она. – Поставила всем троим самый низкий балл и сказала, что они могут пересдать мой курс или любой другой, предусмотренный программой.

– Вы были очень добры.

– Простите меня за то, что сразу вам не сказала. Честно говоря, мне стало не по себе.

– Я понимаю. Вы правильно сделали, что позвонили мне, Элис. Вам не за что извиняться.

– Честно говоря, меня пугает, как часто студенты списывают с интернета в наши дни. Даже не знаю почему: то ли потому, что им приходится слушать курсы по предметам, которые им на самом деле неинтересны, то ли это просто примета времени.

– Я правильно понимаю, – сказала Кристина, – что вы не обсуждали этот инцидент ни на заседании Комитета по академическому надзору, ни в частном порядке при пересмотре апелляции Франклина?

– Да, правильно; я нигде не рассказывала об этом. – Кристине показалось, что она снова услышала в трубке вздох.

– Спасибо, Элис. Я тоже никому об этом не скажу, как и обещала. Если вспомните еще что-нибудь, пожалуйста, звоните в любое время.

«Значит, у Питера Франклина были не такие уж чистые руки», – подумала Кристина. И тихоня-профессор социологии наверняка выложила ей не все, что знает о нем.

* * *

– Это ведь не из-за того, что вожделенный пятилетний грант НИЗа выиграли мы, а? – процедил Шеймас Фергюсон, сидя в работающем на холостом ходу «Лендровере». Машина стояла возле задней веранды его большого коттеджа в форме буквы А, откуда открывался вид на водохранилище Морган. Посередине большого искусственного озера медленно двигалась понтонная лодка, алюминиевая обшивка блестела на солнце. – Мы выиграли его честно, Рэндалл.

– Наверное, да, Шеймас. Наверное, – ответил Рэнди Крейтон пугающе спокойно. – Это меня не огорчает. Мы получаем достаточное финансирование из других мест. Но если ФБР уже село вам на хвост, это еще не повод втягивать меня в это дело.

– Эй, погоди, – сказал Фергюсон. Крейтон был первым, о ком он подумал, когда Джейкоб Грэм сказал ему, что к нему пришла женщина из ФБР.

Пауза затягивалась, и Фергюсон проявил нетерпение:

– Ну же, Рэндалл! Я объяснять тебе должен, что ли? В прошлый раз нас прошерстили достаточно и ничего не нашли. Теперь ФБР интересуется Питером Франклином. Позволь мне напомнить тебе, что я приложил уйму усилий, чтобы замять скандал с его смертью. И здесь, и в НИЗе тоже. Ты ведь знаешь, публика не любит читать в газетах о юношах, найденных мертвыми в университетских кампусах. Ради всего святого, Рэнди, наше общее дело под угрозой!

И профессор в расстройстве