Группа Фале - Дед Скрипун

— Отдохнете, позагораете. Медовый месяц нельзя портить работой. — Улыбнулся ей писатель. — Мы тут и сами справились, да и подружка твоя очень помогла.

— Жалко ее маму. — Вздохнула девушка. — Я ее очень хорошо знала. Такая добрая была.

— Не надо жалеть. У нее все хорошо. Ее встретили, и она счастлива. — Чирнелло отхлебнул из высокого стакана глоток ледяного пива. — А в Гамбурге вкуснее подают. — Он поморщился. — Мне там темное нравится.

— А что с тем браконьером? — Посмотрела на него Вернерра.

— Чего с ним будет? Грехов тяжких за ним нет, помешать нам не успел. Накажут конечно, но не сильно, да и отпустят. — Вздохнул кот. — Начитался дурак книжек. Чего только эти писатели не напридумывают. — Он скосился на Фале. — И ведь правы бывают, иногда угадывают истину.

— Вон, смотрите, Антошка с Вероникой идут. Молодцы, приняли друг друга, как и надо. Теперь только надо парня у мамаши-алкоголички отобрать, да опекунство для девушки оформить. — Фале, словно не заметив намека кота, махнул рукой подзывая присоединится к их компании гуляющих девушку с мальчиком. — Но и тут трудностей не будет. Я им помогу.

Глава 6. Абсолютное зло

Месть — она прекрасна, особенно когда выстрадана и заслуженна.

Гронд улыбнулся и заскользил тенью смерти по пластиковому, в цвет ночного неба полу. Приглушенный, голубой с зеленью свет восходящей луны, от прозрачного, открывающего вид на бесконечную вселенную потолка, отбрасывал кривляющиеся, ломающиеся при движении блики несущегося к цели мстителя, на полированной поверхности.

Вот и он — враг, которого Гронд мечтал убить уже много лет.

Фале Занес над спящим телом нож, и желание смерти тут же обожгло его душу нетерпением, а хвост начал подрагивать от предвкушения долгожданного убийства, но Эльфийс сдержался и бить не стал.

Он не может просто так этого сделать, легкая смерть будет подарком врагу. Фале должен видеть глаза твари в последние минуты жизни. Видеть застывший ужас в змеиных зрачках и чувствовать дрожь страха уродливого тела того, кто предал отца, кто предал его самого и всю семью, виновника всех бед рода. Шалагуд должен умереть осознавая кто, и за что его убил.

— Вставай, — он пнул спящего в бок.

— Ты? — Выкатил в ужасе, мгновенно наполнившиеся узнаванием глаза Шалагуд. — Но ты должен сейчас умирать в муках? Такого не может быть?!

— Умирать сейчас будешь ты, а не я. — Засмеялся Фале и нож с хрустом погрузился в змееподобное тело, ломая чешуйки кожи, и выбрасывая в лицо убийцы фонтан темной, почти черной крови. Еще один удар, затем еще один и так до тех пор пока враг не превратится в малонапоминающую прежний облик, смердящую вывернутыми наружу потрохами субстанцию.

Он бил, бил, бил и смеялся получая невиданное наслаждение. Он умывался кровью, и хохотал во все горло, не заботясь больше о том, что его обнаружат. Собственная жизнь не имеет значения, после того как исполнил мечту. Он знал, что потом, когда Шалагуд умрет в душе поселиться пустота, и дальнейшее существование потеряет смысл. Так всегда бывает когда достигаешь цели к которой шел много лет, но теперь даже эта, убивающая душу пустота не наступит, потому что Гронду не уйти из спальни живым.

Он смог. Он отомстил, и теперь с улыбкой на губах встретит смерть. Сейчас появятся слуги Шалагуда мстить за своего подохшего, как свинья на бойне хозяина, и кинуться убивать. Он встретит их как и подобает воину рода Эльфийс, с улыбкой на губах и оружием в руках, колотя от нетерпения хвостом, и презрением к трусливым ничтожествам в глазах. Предки с небес будут смотреть и радоваться, как достойно встречает смерть их великий потомок, прошедший свой путь до конца.

Они вышибли двери. Их было шестнадцать. Гронд засмеялся и прыгнул прямо на выставленные вперед мечи.

В полете, презирая раны и боль, он ворвался в дрогнувший под сумасшедшим напором строй, раскидал слуг Шалагуда и вогнал первому из них нож в открытую пасть. Радоваться смерти врага не стал. Некогда. Как и некогда наблюдать, как корежит в предсмертных конвульсиях тело. Надо успеть убить как можно больше, пока он может еще дышать.

Кувырок через плечо, прыжок вверх и в бок, уворачиваясь от смертельного лезвия. Глупый враг в панике рубит не целясь и вместо Фале, разрубает голову своего же.

Гронд морщится: «Зачем? Зачем эта тварь лишила его очередного удовольствия убивать»? — За это нож перерезает трусливую глотку. Теплая кровь брызгает в лицо попав в глаза затрудняя видимость, но это не помеха, он умеет драться в слепую, поэтому снова кувырок, и снова прыжок. Стекленеют выпученные в последнем ужасе глаза очередного врага, а его кровь заливает хохочущего Эльфийса.

Пол скользкий, двигаться неудобно. Резкая боль обжигает плечо, и рука повисает плетью выронив нож. Чей-то меч все-таки достает до тела, перерезая сухожилия и артерию. Кровь толчками вырывается из раны, а с ней уходят и силы. Жить осталось последние секунды… Нет, он успеет с последним вздохом забрать с собой еще одного.

Он прыгает, и из последних сил клыки впиваются в горло очередного слуги Шалагуда. Соленый вкус мгновенно заполняет рот не давая дышать, и тут же в спину вонзается сразу несколько мечей перебивая позвоночник. Тело немеет, смерть заглядывает в глаза, но он успеет, он не умрет до того момента, пока последний в жизни враг не испустит дух. Он уйдет счастливым, под аплодисменты наблюдающих с небес предков. Он отомстил за весь свой род!

Смерть оказалась не такой, какой он ее себе представлял. Мир не померк, а лишь заиграл другими красками. Он был все тем же Фале, но рядом с ним, в луже крови, впившись клыками в горло врага, разрубаемый на куски мечами слуг Шалагуда, лежал еще один он — Гронд Фале Эльфийс.

Чуть в стороне, на кровати, недоуменно моргая глазами, сидел на своем же окровавленном трупе, и наблюдал за происходящим еще один Шалагуд.

Эльфийс застонал. Такого не может быть! Не может существовать в мире столько несправедливости!

У Фале первый раз на глазах выступили слезы. Он закричал и прыгнул, целясь в глотку того, кто должен сейчас быть мертв. Он все равно убьет врага, даже в этом странном мире несуществующей смерти.

У Шалагуда нет прав на любую жизнь.

* * *

— Мы просмотрели все камеры, — лейтенант отвернулся от монитора, обернулся, и не поднимаясь со стула посмотрел на нависающего над ним начальника.