Жизнь замечательных детей - Люся Лютикова

Я сурово уставилась на украинку и потребовала:

– Нина Платоновна, немедленно рассказывайте, чья этадевочка.

Тут в разговор вмешалась Оля:

– Тетя Люся, пусть она у нас поживет, у нее родителиплохие.

– Я ей книжки буду читать! – подхватил Игорек.

– Оказывается, тут все уже в курсе этого ребенка, одная все узнаю последней! – возмутилась я. – Кто-нибудь наконец скажетмне правду?!

Няня тяжело вздохнула и приступила к рассказу.

За то время, пока я отсутствовала, Нина Платоновна успелапеределать кучу дел по хозяйству. Потом женщина вспомнила, что надо забратьчемодан из камеры хранения, иначе придется доплатить за лишние сутки. Оставивмладших детишек на Олю, она заспешила на вокзал.

Тяжелый чемодан оттягивал руку, Нина Платоновна остановиласьпередохнуть на вокзальной площади. Вокруг по своим делам спешили люди, однибежали на пригородные электрички, другие торопились к метро. Неожиданно изтолпы выделились двое и подошли к тете Нине.

На эту пару украинка обратила внимание еще утром, когдатолько сошла с поезда. Небритый мужчина и потасканная женщина приставали ковсем прохожим с предложением:

– Купите девочку! Ну купи-и-те… Недорого отдаем, всегоза 10 «кусков». А девочка-то какая хорошая! Купите, люди добрые!

На руках женщина держала предмет купли-продажи: ребенка вдраной курточке с капюшоном.

Тогда, утром, украинка решила, что это какой-то розыгрыш.Наверняка где-то засели операторы с камерой – в этой Москве чего только небывает! Однако сейчас, когда парочка обратилась к тете Нине с тем жепредложением, по их глазам она поняла, что продавцы не шутят. Теперь, правда,цена на ребенка упала до пяти тысяч «зеленых».

– Чья это девочка? – спросила Нина Платоновна.

– Наша, вот и документики имеются, – живооткликнулась баба, доставая из-за пазухи свидетельство о рождении.

– Сколько ей лет?

– Два года.

Наметанным глазом работницы детского дошкольноговоспитательного учреждения Нина Платоновна определила, что девочка отстает вразвитии и явно страдает дистрофией. Возможно даже, что сегодня ее вообще некормили. Женщина поинтересовалась, так ли это.

Ответ мамаши подтвердил самые худшие опасения:

– Ой, не до того нам было, целый день по вокзалушляемся, сами не жравши. Ну что, берете ребенка?

Мысли птицами заметались в голове у Нины Платоновны. Чтоделать? Оставлять ребенка с родителями, по которым тюрьма плачет, нельзя. Ещенесколько дней, и они сведут родную дочь в могилу. Купить девочку? Для этого нехватает самой малости – пяти «штук» долларов. Обратиться в милицию? Стражипорядка первым делом поинтересуются документами самой гражданки Величко, а унее нет ни столичной регистрации, ни денег на штраф. Что же предпринять? Можетбыть, просто силой забрать у них ребенка?

Пока Нина Платоновна терзалась сомнениями, все решил случай.

К горе-папаше подошли два черноволосых джигита в кожаныхкуртках. Тот, у которого были гуще брови, заявил:

– Ты, типа, на нашей территории торгуешь, плати давай.

– Да я еще ничего не успел продать! – завопилмужик.

– А мне плевать, – отозвался чернобровый и дляпущего эффекта смачно сплюнул, – гони бабло.

Мужики заспорили, в их речи от литературного русского языкаостались только предлоги, и вскоре дело дошло до драки. Джигиты повалили чужакана грязный асфальт и принялись избивать его ногами. Женщина закричала, сунуладочку Нине Платоновне и тигрицей бросилась на защиту мужа.

А тетя Нина, не долго думая, подхватила в одну руку чемодан,который со страху показался ей просто невесомым, в другую – ребенка и побежалак станции метро. Никто за ней не погнался, она благополучно села в вагон. Всюдорогу девочка молчала, словно неживая. И только очутившись в теплой квартире,стала тихо и жалобно подвывать.

– Голодная она была, бедняжка, – сказалаукраинка, – мы ее покормили.

Я посмотрела на девочку, личико у нее было такое худенькое,что просвечивали вены на висках.

– Фактически вы украли чужого ребенка, –констатировала я.

У Нины Платоновны щеки пошли красными пятнами:

– Да, украла, а что мне оставалось делать? Люсь, да тыпосмотри, как они с ней обращались! – Тетя Нина расстегнула на девочкераспашонку и показала фиолетовый синяк на спине. – Видишь? Они же билималышку, издевались над ней! А ее физическое развитие? Ей два года, а она досих пор не может ни ходить, ни разговаривать. Это же форменный кошмар!

Я удивилась:

– Да? Но ведь близнецам тоже два года, и они пока неразговаривают, только лепечут что-то. Я думала, что так и должно быть.

– Это мальчики, – объяснила няня, – онивсегда позже развиваются. А иные девочки уже в годик щебечут, как пташки.

Я вздохнула:

– И что мы теперь будем с ней делать? Мне кажется,малышку надо сдать в милицию.

– Конечно, сдадим, – согласилась няня. – Ноты представляешь себе, какую волокиту они разведут! Пока решат, куда ееотправить, как минимум сутки продержат в отделении, голодную и холодную. Пустьона хотя бы несколько дней поживет в нормальных условиях, в семье. Она ведьмного не съест, главное, что ей нужно, – любовь и хороший уход.

Я задумалась. Пожалуй, Нина Платоновна права: нет смыслабежать сломя голову в органы. Теперь уже все равно, сегодня или на следующейнеделе девочка попадет на государственное обеспечение. А когда Женя с Денисомвернутся из Аргентины, я сама отнесу малютку в милицию. Скажу, что нашла ее наулице.

– Ладно, пусть живет, – согласилась я.

– Ура! – закричал Игорек. – А как мы ееназовем?

Я оторопела:

– Зачем нам ее называть? Это совершенно ни к чему, имяей дадут в доме малютки.

– Но ведь должны же мы к ней как-то обращаться, –поддержала брата Оля.

– Точно, – загорелась тетя Нина, – мыпридумаем девочке имя. У кого какие идеи?

– Афродита! – выпалил Игорек.

– Вот странное имечко! – хмыкнула я.

– Ну тогда Венера или Кассандра.

Я бросила взгляд на книги у Игорька на столе. Все ясно,ребенок читает «Мифы и легенды Древней Греции».

– А мне нравится Регина и Оксана, – заявила няня.

– Нет, это какой-то украинский вариант, – отрезалая.

– Анжелика или Скарлетт, – предложила Оля.

– Тоже глупость.