Казначей общака - Евгений Сухов

Было пять часов утра, не самое лучшее время для семейных споров.

Святой быстро подошел к кровати, свернул валиком рясу и сунул ее под одеяло. Настя что-то пробормотала во сне и вновь размеренно засопела. На крыльце послышалось осторожное шарканье. Едва скрипнула входная дверь. И вновь тишина – жуткая, напряженная. Святой метнулся в угол и застыл. Дверь медленно открылась, в проеме показалась сутулая фигура старика. Несколько секунд он стоял у порога, привыкая к полумраку, и, перекинув карабин с левой руки на правую, двинулся в сторону кровати.

– Стоять, старый хрен, если не хочешь получить пулю в череп, – вырвалось невольное ругательство у Герасима.

Старик застыл.

– Нехорошо монаху такими непотребными словами выражаться, – заворчал старик.

– Положи карабин. И без глупостей, – жестко приказал Святой, – я вижу, ты дедок шустрый. Учти, жалеть не буду.

Старик, кряхтя, согнулся и положил карабин на пол.

– Ну что далее-то? – сварливо произнес он. – Стрелять, что ли, будешь или позволишь повернуться.

– Повернись. – Старик развернулся, стрельнув в постояльца темными глазами. Святой сидел на крепком деревянном стуле, слегка откинувшись на спинку, в правой руке пистолет. – А теперь рассказывай, что это за человек был и почему ты здесь с карабином оказался.

– Господи! – воскликнула проснувшаяся Настя. – Что здесь происходит?

– Мне бы тоже интересно было знать, – угрюмо, не сводя со старика глаз, произнес Святой. – Ну что, дедуля, внесешь ясность, а то, знаешь, я ведь ждать не привык.

– Разъясняю, – хмуро сказал дед, – дело твое дрянь, юноша. Не знаю, что ты там такое сделал, но ты обидел очень серьезных людей. Тебя всюду ищут.

– Кто они такие, назови имена.

– Имен не знаю, а только начальник милиции у них в «шестерках» ходит.

– Что они тебе сказали?

– Что же они еще скажут? Велели убить тебя! Я ведь тоже не без греха, когда-то за внучку заступился, вот и приходится за прошлое расплачиваться.

– Дед, да что же ты такое говоришь?! – выкрикнула Настя, натягивая одеяло под самый подбородок.

– А то, внучка, ты думаешь, я по собственной воле на человека с карабином вышел? – Дедок выглядел взволнованным, нижняя челюсть его слегка подрагивала. – А ежели я тебя не порешу, то меня со света сживут, да и внучку не пожалеют, а тебе все одно – конец!

– Что же ты, дед, предлагаешь, я свою голову под твой карабин должен подставить, чтобы потом тебе жилось хорошо? Нет уж, дедок. Я хоть и монах, но тоже не безгрешный.

– Ты что же это, меня убить хочешь? Не бери греха на душу, – голос старика неожиданно дрогнул, – не заслужил я этого. Вот что я тебе скажу, дорогу я отсюда знаю, она верная! Все пути перекрыты, а вот про эту никто не знает, она через болота идет и вешками обозначена. Я тебе растолкую, так ты ее сразу найдешь! Только Христом-богом тебя прошу, Настюху забери. Если не сделаешь, так убьют ее. Обещаешь?

– Хорошо, – быстро согласился Святой.

– А я… да черт со мной, как-нибудь переживу. Может быть, еще и не тронут. Ты только меня стукнешь как следует, чтобы они поверили.

– Так где, ты говоришь, дед, эта тропиночка? – голос Герасима заметно помягчел.

– Как выйдешь, сразу за забором с левой стороны ельник растет. Так ты его держись. Он километра на два тянется. Когда его пройдешь, поляна будет, а за ней болото. На самом берегу две березы высохшие стоят, на той стороне еще две. Так и будут они тебе встречаться каждые пятьсот метров. Пройдешь километров пять, а там дорога будет. С этой стороны они тебя не ждут. Только не вздумай сворачивать на болоте, потопнешь. Полшага в сторону, и провалишься до самой преисподней, – перекрестился дед.

– Ну что ж, дедуля, спасибо за предупреждение. А теперь личико-то свое поверни, чтобы мне сподручнее было.

И когда старик развернулся, предупредительно закрыв глаза, коротким ударом рукояти пистолета сбил его с ног.

– Да ты же убил его, – вскочила Настя.

Герасим притронулся двумя пальцами к артерии на шее старика и сдержанно заметил:

– Жив твой дедуля. Есть пульс. Полежит немного, оклемается. Ну и ему наука будет, в следующий раз крепко подумает, прежде чем на человека с карабином выйти. – И, повернувшись к Насте, сухо поинтересовался: – Так ты как, со мной пойдешь или с дедулей своим останешься?

– С тобой, – еле слышно проговорила Настя.

– Ну вот и отлично, – все так же сухо заключил Герасим. – Даю тебе на все про все две минуты. Больше не могу, иначе будет поздно.

Он поднял с пола карабин и, ухватив его за ствол, со всей силой ударил о косяк. Приклад хрястнул, расщепившись, а ствол он с брезгливостью бросил в угол.

– Вот так-то оно лучше будет, – удовлетворенно произнес Святой и зашагал к выходу.