Черная часовня - Кэрол Нелсон Дуглас

– Однако мы видели то, что видели, – коротко возразила Ирен. – А вы?

Сыщик покачал головой:

– К моему прибытию служба безопасности уже очистила дом. Но это не важно. Они так натоптали в комнате, что никаких улик было уже не найти, хоть я и провел немало часов, ползая по ковру. Я нашел лишь несколько крошек, которые, к сожалению, не очень мне помогли.

Он пил вино с легкостью француза. Я добавила «алкоголик» к своему все удлиняющемуся списку холмсовских пороков. Это качество весьма уместно смотрелось рядом с «опиумным наркоманом».

– Значит, вам неинтересны наши наблюдения с места убийства? – не сдавалась Ирен.

– Уверен, вы заметили детали, которые обнаружил и я: что в доме столь ненадежной репутации необходимы точный расчет времени либо невероятная удача; что убийца обладал неким влиянием на жертв; что погибли они быстро и лишь после этого были расчленены, также быстро. Похоже на почерк Потрошителя из Уайтчепела, но при этом есть важные отличия. Второе убийство, возле Эйфелевой башни, по стилю больше напоминает Дерзкого Джеки^[52], но оба случая слишком отличаются от резни в Уайтчепеле, чтобы считать их продолжением серии, если это вообще была серия.

– Вы сомневаетесь, что резня в Уайтчепеле – работа Джека-потрошителя? – удивленно спросила я.

Пронзительный взгляд метнулся в мою сторону. О боже.

– А вы, видимо, в этом не сомневаетесь, мисс?..

– Хаксли.

– Машинистка из Темпла, – произнес мистер Холмс с удивлением, вспоминая о нашей первой, достаточно неприятной встрече. – Яростный сторожевой пес отсутствующего адвоката.

– Я рада служить сторожевым псом для моих друзей.

– Немудрено, что британцы выбрали своим талисманом бульдога, – пробормотал он, несколько смущенный моей прямотой. – Значит, вы убеждены в существовании Потрошителя?

– Разумеется, сэр. Любой человек, следящий за новостями…

– …читает слишком много газет и слишком многому верит. Уверяю вас, мисс Хаксли, я мог бы составить не менее дюжины убедительных дел, в каждом из которых фигурировал бы новый Джек-потрошитель, от дворника до премьер-министра.

– Почему вы сомневаетесь в существовании Потрошителя? – спросила Ирен.

Сверлящий взгляд детектива снова обратился к примадонне, и я с облегчением вздохнула, хотя и обещала себе сделать все возможное, чтобы защитить подругу от этого господина.

Она же встретила его взгляд с тем неопределенно-примирительным выражением лица, с которым она обычно выигрывает партию в шахматы или слушает объяснения постановщика оперы по поводу того, как она должна исполнить свою партию. Примадонна выглядела очень покладистой, но я знала, что внутри она упряма, как сам сатана.

– У меня есть правило: не пугать лошадей на улице и дам за обедом, – ответил мистер Холмс. – Но, раз вы настаиваете, давайте вспомним события восемьдесят восьмого года в бедном квартале Лондона. Вы, без сомнения, в курсе, что жертвами Потрошителя были женщины средних лет из самых низов. Любой знает их имена: Мэри Энн Николз, Энни Чэпмен, Элизабет Страйд, Кэтрин Эддоус и Мэри Джейн Келли. Они знамениты почти как жены Генриха Восьмого.

– И так же мертвы, – пробормотала Ирен будто про себя.

– Ха! Почему никто не написал оперу про эти события? Вы бы восхитительно сыграли любую из жен короля.

На секунду Ирен утратила хладнокровие:

– Какая блестящая идея, мистер Холмс!

– Тогда я надеюсь, что вы увлечетесь ею и предоставите расследование смертей несчастных женщин тому, кто привык иметь дело с самыми низменными человеческими страстями. Я раскрыл множество криминальных тайн и могу сказать одно: то, что сцена лишилась столь великолепного голоса, как ваш, – самое страшное из известных мне преступлений.

Мне редко – да что там, ни разу! – не приходилось видеть, чтобы у Ирен не нашлось слов для ответа. Она молчала, и лишь глаза ее подозрительно блестели. Тогда решила заговорить я:

– Чтобы сохранить прекрасный голос, мистер Холмс, нужна постоянная практика, которая оставляет очень мало времени для нормальной жизни.

– «Нормальная» жизнь и правда встречается очень нечасто, мисс Хаксли, – резко ответил он. Казалось, он тоже внезапно утерял равновесие. – Разве что у вас и у доктора Уотсона, – добавил он печально, но при этом с некоторой завистью.

Я поспешила переменить тему разговора, который, казалось, тяготил всех троих:

– Не совсем поняла, что вы хотели сказать до этого, мистер Холмс. Убийства каждой из названных вами женщин были совершены недалеко друг от друга, в одной манере, в течение двух с половиной месяцев. Потом были послания, подписанные именем «Джек-потрошитель», где автор признавался в совершении преступлений. Он даже предупреждал о двух из своих убийств еще до того, как они произошли.

– Все верно. – Внимание сыщика снова вернулось ко мне и к теме кровавых преступлений, оставив в покое Ирен и ее оперную карьеру. – Вы на удивление хорошо информированы по этому делу, мисс Хаксли.

– Убийства гремели на весь мир. И притом… это все же были новости из дома, – добавила я неуверенно.

– В восемьдесят восьмом году поступали и другие новости из дома, на которые мир не обратил внимания. – Детектив оглядел стол, словно желая убедиться, что мы съели и выпили достаточно. После этого он поднял кисть правой руки, принявшись один за другим загибать пальцы, начиная с мизинца. – В феврале того года тридцативосьмилетняя вдова из Спиталфилдз была ранена в паховую область неизвестным мужчиной, вооруженным складным ножом.

В марте тридцатидевятилетняя женщина получила два удара в горло от неизвестного мужчины, также вооруженного складным ножом. В апреле на вдову сорока пяти лет из Спиталфилдз напал неизвестный мужчина. В августе тридцатидевятилетняя продавщица из того же района, которая торговала не только товаром, но и собой, была обнаружена в Уайтчепеле с тридцатью девятью ножевыми ранениями. А тридцать первого августа на Бакс-Роу в Уайтчепеле было найдено изуродованное тело Мэри Энн Николз. – Он загнул последний палец на руке и снова раскрыл ладонь, чтобы продолжить подсчет. – Дальше: Энни Чэпмен, Элизабет Страйд, Кэтрин Эддоус и Мэри Джейн Келли, список жертв так называемого Потрошителя. – Мизинец так и остался торчать кверху. – Мэри Джейн Келли похоронили двенадцатого ноября. А в декабре Роуз Миллет, которую все описывали как пьянчужку, была найдена мертвой, хотя и не изуродованной. Дело признали убийством.

Ирен встрепенулась:

– Вы хотите сказать, что в Лондоне совершались кошмарные преступления еще до появления Потрошителя и что они не остановятся после его исчезновения?

– В деле Джека-потрошителя примечательны не жертвы и даже не жестокость, с которой совершались убийства, но фурор, произведенный ими в обществе. Заверяю вас, что если бы вместо интересных дел я брался только за сенсационные, то появлялся бы в газетах каждые две недели с деталями новых злодеяний.