Карлики смерти - Джонатан Коу

– Я пошел, – сказал я Джудит.

– Хочешь сказать, ты не поедешь со мной к Тине?

В попытках объяснить не было бы смысла. Если это означает, что ее мнение обо мне упадет еще ниже, эту задачку мне придется решать как-нибудь в другой раз. Я просто оставил ей ключи от квартиры и попросил поцеловать от меня Тину. Она смотрела, как я ухожу, и глаза у нее горели негодованием.

Уже вполне стемнело. Я бежал всю дорогу до станции «Лондонский мост», сел в подземку до Ангела и стоял перед видеолавкой меньше чем через полчаса. Рядом с этой лавкой была дверь без номера, выкрашенная в синий. Похоже, она и ведет в квартиры на первом и втором этажах. Дверь подпирал какой-то мужчина – низенький, смуглый, в очках в стальной оправе, жевал резинку. Волосы темные, взъерошенные, курчавые. Когда я подошел, он весь подобрался, прикрыл собой вход и уставился на меня, пока я не вынужден был ему сказать:

– Я пришел к Карле.

Думал, он уже никогда мне не ответит.

– Имя? – спросил он наконец.

– Уильям.

Он повернулся и нажал кнопку одного звонка. Квартиры были оборудованы домофонами, и немного погодя динамик захрипел, а голос Карлы осведомился:

– Да?

– Уильям.

– Можно.

Дверь мне открыли, и я поднялся по четырем пролетам узкой замызганной лестницы. Она вывела меня на площадку с тремя дверями, одна приоткрыта. Из-за двери раздался голос Карлы:

– Входите, Уильям.

Я толкнул дверь. За ней была мрачная жилая комната, практически без мебели. Ни ковра, ни украшений на стенах. Один угол комнаты занимало кресло – рядом с раковиной и зеркалом. Стояли комод, железная кровать и небольшой трехногий столик. Карла сидела на кровати.

– Я только получил ваше сообщение, – сказал я, когда стало понятно, что первой она со мной не заговорит.

– Хорошо.

Взгляд у нее был очень внимательный, словно по моему наружному поведению она пыталась вычислить какой-то внутренний секрет.

– Я не знал, что у вас есть мой номер, – промямлил я после паузы гораздо длиннее.

– Да.

Казалось, она другая – совсем другая, чем та женщина, что обслуживала бар в «Белом козле». Она была угрюма и агрессивна, но у меня возникло впечатление, что в голове у нее в этот миг происходит какая-то неистовая деятельность. Мне вообще-то стало интересно: не в таком же она смятении, как и я?

– Вы намерены объяснить? – спросил я.

– Быть может, объяснить следует вам.

– Мне?

– Да, Уильям. Вам.

Я нервно пожал плечами:

– Я не понимаю, о чем вы.

– Так, слушайте, у вас большие неприятности. Вас повсюду ищет полиция, если вы не знали. Я вам сказала, что могу помочь, но сначала мне нужно знать, что вы задумали.

– Ничего я не задумал, – возмутился я. – Я музыкант, только и всего.

– Вы на его стороне?

– На чьей? О чем вы?

В ярости она вскочила и надвинулась на меня. Я и не представлял, до чего она высокая.

– Слушайте – я знаю, что вы за мной следили. Вы же сами признались в тот вечер в пабе. И тем же вечером пытались меня напугать, оставив на столе ту пластинку. К тому же вы с ним работаете. Я же знаю. А потом каким-то чудом оказываетесь в доме и видите, как убивают этого парня, Пейсли. Так что же происходит?

– Не знаю, – сказал я – едва не прохныкал. – Я не знаю.

Карла зло посмотрела на меня, затем подошла к комоду и вытащила из нижнего ящика конверт. А из конверта – большую черно-белую фотографию и ткнула мне ее прямо в лицо:

– Вот это вы же узнаёте, правда?

– Да, – ответил я. То был снимок с конверта пластинки: фигура женщины, глядящей на отрезок реки, по бокам – два карлика.

– А вот это?

Она показала мне вторую фотографию, и я в изумлении уставился на нее. Там была та же самая сцена. Но женщина повернулась, и теперь ее легко было узнать – несмотря на короткие обесцвеченные волосы. Карла, только моложе. А две маленькие фигуры, снявшие капюшоны, оказались вообще не карликами. Рядом с ней стояли двое детей – маленькие девочки, одинаковые по размерам и внешности, они тепло улыбались в объектив.

– Это вы?

Она кивнула.

– И это… вы – пели на пластинке? – спросил я, вспомнив голос, оравший те две отвратительные песни.

– Да.

Карла подошла к зеркалу и сняла парик густых каштановых волос. Повернулась лицом ко мне. Сейчас волосы у нее были еще короче, чем на фотографии: сверху – маленький ежик, по бокам и сзади выбриты начисто.

– Вот, – сказала она, шагнув ко мне. – Теперь я больше похожа на убийцу?

Я отпрянул.

– Но… не вы же убили Пейсли?

– То была ошибка. Ебаные идиоты – надо было мне самой все сделать. Я и сделаю. Ему опять это с рук не сойдет. Боже, я и так слишком долго ждала.

Она села на кровать и замолчала.

– Кому с рук не сойдет? – спросил я. – И кто эти дети? – Я уже был так изумлен, что не успевал задавать вопросы. – Кого вы отправили к Пейсли? Это те братья из Глазго – те, в честь кого вы назвали свою группу?

Карла не ответила; не отвечала она долго. А когда наконец принялась объяснять, говорила устало и медленно.

– Не было никогда никакой «группы» под названием «Карлики смерти», – сказала она. – То были просто мы с мужем. Я пела, а он играл на всем: все это мы собрали в студии. Сидели на мели – как обычно, – и мы подумали, что заработаем на всей этой панковской фигне и попробуем добыть немного денег. Тогда мы жили в Глазго, и вы не поверите, насколько мы были бедны. Записывались по вечерам. Я каждый день ходила на работу, уборщицей. У него работы не было, он сидел дома с детьми. – Она по очереди показала на фотографии: – Клэр – и Сандра. У нас были близняшки.