Леопард - Ю Несбе

Увидев реакцию хозяина, Кайя поспешила сообщить ему, что она — жена этого человека. Посольский секретарь объяснил ей, что размахивать в Чункинге каким-либо официальным удостоверением было бы «контрпродуктивно». Ну а когда Кайя на всякий случай добавила, что у них с мужчиной на фотографии пятеро детей, хозяин гостиницы самым радикальным образом изменил отношение к ней. Молодая западная язычница, уже произведшая на свет так много детей, вызывала уважение. Он тяжело вздохнул, покачал головой и произнес на жалобном отрывистом английском:

— Печально, очень печально, госпожа. Они пришли и забрали его паспорт.

— Кто?

— Кто? Триада, госпожа. Как всегда, Триада.

— Триада? — не сдержала изумления Кайя.

Она, конечно, знала об этой организации, но, по правде говоря, китайская мафия ассоциировалась у нее в первую очередь с комиксами и фильмами про крутых каратистов.

— Присядьте, госпожа. — Он торопливо пододвинул стул, на который она и опустилась. — Они его искали, его не было, и они забрали его паспорт.

— Паспорт? Почему?

Он медлил с ответом.

— Пожалуйста, я должна это знать.

— Боюсь, ваш муж играл на бегах.

— На бегах?

— Хэппи-Вэлли. Ипподром. Там тотализатор и другие гадкие вещи.

— И у него были долги? Триаде?

Он кивнул и несколько раз покачал головой из стороны в сторону, одновременно и подтверждая, и выражая сожаление.

— И они забрали паспорт?

— Он должен выкупить паспорт, заплатить долг, если захочет уехать из Гонконга.

— Но ведь он может получить новый паспорт в норвежском консульстве.

Чалма качнулась из стороны в сторону.

— Да. А еще можно изготовить фальшивый за восемьдесят американских долларов — прямо здесь, в Чункинге. Но проблема не в паспорте. Проблема в том, что Гонконг — остров, госпожа. Как вы сюда прибыли?

— На самолете.

— А как собираетесь улетать?

— Самолетом.

— Один аэропорт. Билеты на самолет. Все фамилии в компьютере. Много проверок. И много народу в аэропорту, которым Триада немного платит, чтобы они узнавали нужные лица. Понимаете?

Она медленно кивнула:

— Да, убежать сложно.

Владелец гостиницы со смехом покачал головой:

— Нет, госпожа. Убежать невозможно. Но в Гонконге можно спрятаться. Семь миллионов. Исчезнуть нетрудно.

Уже начинал сказываться недосып, и Кайя прикрыла глаза. Хозяин гостиницы, наверное, не так ее понял, потому что, утешая, положил руку ей на плечо и пробормотал:

— Ну-ну…

Немного поколебавшись, он наклонился к ней поближе и прошептал:

— Мне кажется, он все еще здесь, госпожа.

— Да, я понимаю.

— Нет, я имею в виду здесь, в Чункинге. Я его видел.

Она подняла голову.

— Два раза, — сказал он. — В «Ли Юане». Дешевый рис. Не говорите никому, что я сказал. Ваш муж — хороший человек. Но у него проблемы. — Он закатил вверх глаза, так что они почти исчезли под чалмой. — Большие проблемы.

«Ли Юань» представлял собой стойку, четыре пластиковых стола и одного китайца, который ободряюще улыбнулся Кайе, когда она после шести часов, двух порций жареного риса, трех чашек кофе и двух литров воды внезапно проснулась, оторвала голову от жирной столешницы и посмотрела на него.

— Tired?[3]— засмеялся он, показав неполный ряд передних зубов.

Кайя зевнула и заказала себе четвертую чашку кофе. И принялась ждать. Вошли два китайца и уселись у стойки, ничего не говоря и ничего не заказывая. Они не удостоили ее взглядом, чему она была рада. Тело ее затекло от бесконечного сидения в течение последних суток: какую бы позу она ни принимала, было все равно больно. Она покрутила головой, пытаясь разогнать кровь. Потом откинула голову назад. В шее что-то хрустнуло. Она посмотрела на сине-белые трубки ламп дневного света на потолке, потом снова опустила голову. И взгляд ее упал прямо на затравленное, бледное лицо. Мужчина остановился перед одним из задернутых железных жалюзи в коридоре и сканировал глазами маленькое заведение Ли Юаня. Взгляд его остановился на двух китайцах у стойки. И мужчина заторопился дальше.

Кайя вскочила, едва не упав, — затекшая нога подогнулась, — и, схватив сумку, заковыляла за уходящим мужчиной.

— Welcome back,[4]— проговорил ей вслед Ли Юань.

Мужчина выглядел ужасно худым. На фотографиях он широкоплечий и высоченный, а стул, на котором он сидел в том телевизионном ток-шоу, казалось, был сделан для пигмея. Но она ни минуты не сомневалась, что это именно он. Коротко стриженная шишковатая голова, крупный нос, глаза в сосудистой сетке со светло-голубой проспиртованной радужкой. Решительный подбородок и на удивление мягкий, почти красивый рот.

Прихрамывая, она вышла на Натан-роуд. В неоновом свете над толпой маячила спина в кожаной куртке. И не сказать чтобы он шел быстро, но Кайе приходилось почти бежать, чтобы не потерять его из виду. Он свернул с оживленной торговой улицы в узкий малолюдный переулок, и Кайя тут же замедлила шаг, увеличив дистанцию между ними. Краем глаза отметила табличку с названием улицы: Мелден-роу. Очень заманчиво было подойти к нему прямо теперь, представиться, и дело с концом. Но она решила не отступать от плана и выяснить, где он живет. Дождь прекратился, облака с одного края неба расступились, и небо за ними было высокое и черное, как бархат с мерцающими звездами размером с булавочную головку.

Пройдя еще минут двадцать, он вдруг остановился на углу, и Кайя испугалась, что он ее обнаружит. Но он не обернулся, а только достал что-то из кармана куртки. Она удивленно уставилась на предмет у него в руке. Бутылка с соской?

Мужчина повернул за угол.

Кайя двинулась следом и оказалась на большой открытой площади, заполненной людьми, в большинстве своем молодыми. В конце площади над широкими стеклянными дверьми сияли надписи на английском и китайском. Кайя узнала названия новых фильмов, посмотреть которые ей никак не успеть. Она вновь заметила его кожаную куртку, успела разглядеть, что он поставил бутылку на низкий цоколь бронзовой скульптуры, изображающей виселицу с пустой петлей. Мужчина пошел дальше, мимо двух скамеек, заполненных людьми, и уселся на третью, где подобрал какую-то газету. Спустя примерно двадцать секунд он снова встал, вернулся к скульптуре, как бы невзначай забрал бутылку и пошел назад той же дорогой, что и пришел.

Когда Кайя увидела, как он входит в «Чункинг-мэншн», вновь начался дождь. Она уже стала прикидывать, что скажет. Очереди у лифтов больше не было, но он все равно пошел по лестнице, повернул направо и исчез за вращающейся дверью. Кайя заторопилась за ним и внезапно оказалась на запущенной безлюдной лестнице, воняющей кошками и мокрым бетоном. Задержала дыхание, но единственное, что смогла расслышать, был звук падающих капель. Раздумывая, не пойти ли наверх, она услышала, как где-то ниже хлопнула дверь. Тогда Кайя бросилась вниз по лестнице и обнаружила ту единственную дверь, что могла произвести этот звук: металлическую, во вмятинах. Она положила руку на ручку двери, почувствовала, как возвращается дрожь, закрыла глаза и выругалась про себя. Потом рванула на себя дверь и вошла в темноту. Точнее, вышла туда.