Зов Полярной звезды - Александр Руж

– Jest! – воскликнул здоровяк. – Gotowe! ^[2]

Дитмара как ветром сдуло с места, он, презрев свою подполковничью осанистость, на полусогнутых подбежал к проделанному отверстию, заглянул внутрь. Там было темно, но бывалый интендант нюхом уловил характерный складской запах, к которому примешивалось еще что-то, не совсем понятное, но в данную минуту не имевшее особенного значения.

– Все верно! – заявил подполковник подошедшему с недокуренной самокруткой Коварскому. – Это склад. Прикажите своим людям, чтобы расширили вход.

Капрал перекинулся репликами с Велетнем, и тот в одиночку разметал щебень по крапивным зарослям, сделав лаз достаточно просторным, чтобы в него мог пролезть человек. Коварский спросил Дитмара на ломаном русском:

– Кто есть перший: вы чи я?

– Предлагаю вам. Вы представитель государства, в чье ведение я добровольно передаю все, что находится в этом хранилище, – Дитмар взмахнул перчаткой в направлении лаза, – и вы имеете полное право первым прошествовать туда.

«Прошествовать» – это было сказано слишком помпезно. Коварский не без усилий протиснулся в узкую червоточину и очутился в густой мгле подземелья. Навстречу тянуло затхлостью, характерной для замкнутого пространства, но гнили не ощущалось. Это вселяло уверенность в том, что содержимое склада пребывает в целости и сохранности.

– Mecze! ^[3] – потребовал капрал, протянув руку назад.

В ладонь ему вложили коробок спичек. Он вынул одну, чиркнул ею и поднял разгоревшийся огонек над головой. Шагнул вперед, рассматривая шероховатые стены.

– Стой! Кто идет? – прозвучал вдруг из тьмы властный окрик.

Коварский застыл, горящая спичка завибрировала в пальцах. Он подумал, что ослышался, но в глубине коридора что-то шевельнулось.

– Кто там? – испуганно проблеял капрал. Этот вопрос имел одинаковую фонетическую форму как на русском, так и на польском языках и перевода не требовал.

Из темноты отчетливо клацнул винтовочный затвор. Догоревшая спичка обожгла Коварского, он выпустил ее, и она погасла. Капрал безотчетно развернулся и в два прыжка достиг спасительного отверстия, через которое проворным ужом выбрался наружу.

– Ну как? – спросил Дитмар. – Что-то вы быстро вернулись. Неужели проход дальше завален?

Солнечный свет и присутствие знакомых людей немного успокоили Коварского, но бледность с его лица сошла не сразу, и подполковник, заметив это, сменил тон:

– Что с вами? Вы как будто привидение увидели…

– Так и есть, – выдохнул капрал, сжав трясущиеся пальцы в кулаки, чтобы не позориться перед подчиненными. – Там… под зьемля… ктось до мене молвил!

Подполковник насупился, он не любил дурацких розыгрышей.

– Что вы говорите, капрал? Этот склад восемь лет отрезан от мира. В нем не может быть живых людей!

– А неживые? – Капрал суеверно перекрестился. – Он там есть, честне слово!

– Дозвольте мне, – выдвинулся из оробевшей группы Велетень, всем своим видом показывая, что не боится привидений.

– Не надо! – упредил его Дитмар. – Я сам посмотрю.

Он подозревал, что поляки издеваются над ним – жалким ободранным представителем распавшегося царства. Дитмар отдавал себе отчет в том, что он и в самом деле жалок, нищ, убог, но насмехаться над собой не позволил бы никому.

Он вооружился киркой, брошенной кем-то из солдат, и влез в дыру. Дневной свет, сочившийся сквозь узкую прореху, не давал разглядеть почти ничего. Дитмар остановился, чтобы глаза привыкли к тьме.

– Стой! Кто идет? – донеслось из коридора.

Подполковник похолодел. Вне всякого сомнения, это был не розыгрыш. Перед ним кто-то стоял, преграждая путь в недра склада. Дитмар собрал всю свою волю и проговорил:

– Я – бывший офицер Осовецкого гарнизона подполковник Дитмар. Кто со мной разговаривает?

Ответ ошеломил:

– Р-рядовой строевого отделения Арсеньев. Я имею р-распоряжение не допускать в склад посторонних. Если вы – бывший, то на каком основании находитесь в крепости?

Подполковник приходил во все большее замешательство. Говоривший с ним мысли излагал ясно, голос звучал чуть с хрипотцой, как бывает при простуде или после долгого молчания. Дитмар отметил про себя абсолютную правильность речи, разве что начальные «р» были чуть раскатистее – так их произносят уроженцы южноевропейских стран, к примеру итальянцы или испанцы.

Подполковник сдвинулся назад, к отверстию, стараясь подманить собеседника поближе к источнику света. Общаться с расплывчатым пятном было не очень комфортно.

– Я именую себя бывшим по той причине, что гарнизона крепости Осовец давным-давно не существует, – пояснил он как можно мягче. – Или вы не осведомлены об этом?

– Не осведомлен. – Пятно качнулось. – А как же война… закончилась?

– Какой, по-вашему, сейчас год?

– Тысяча девятьсот двадцать третий, – без запинки ответил тот, кто назвался рядовым Арсеньевым.

– А когда, позвольте спросить, вы заступили на пост?

– Восемнадцатого августа тысяча девятьсот пятнадцатого.

– Вы хотите сказать, что пробыли в подземелье восемь лет?! Как в такое поверить, милейший?..

И все-таки приходилось верить. После подрыва складов подполковник лично проверил качество работы минеров и убедился, что входы замурованы наглухо. Не осталось ни единой лазейки, за исключением вентиляционных трубок, столь миниатюрных, что в них застряла бы и мышь. У часового, если его и впрямь забыли на складе, не имелось никаких возможностей покинуть свое узилище. Но как он сумел прожить здесь эти восемь лет?

– Вот что, – решил подполковник после непродолжительного молчания, – выйдемте-ка наружу. Вам нет смысла стоять здесь, война закончилась.

Пятно в конце коридора вновь зашевелилось, приблизилось. Дитмар смог различить очертания высокого, под два метра, человека в пехотной шинели, с винтовкой наперевес. И еще подполковнику почудилось, что на голову этого человека накинут черный балахон. По телу поползли мурашки, рассказы о призраках уже не казались такими нелепыми.

– Я не могу покинуть пост, – промолвила химера. – Меня может снять с него только мой непосредственный командир.

– А кто ваш командир?

– Капитан Свечников.

– Я имею сведения, что Михаил Степанович ныне проживает в Москве, служит при штабе РККА. Трудновато вам будет получить от него разрешение.

– Р…К… КА? – по слогам выговорило озадаченное видение и опустило винтовку. – Что это такое?

Набравшись терпения, подполковник прочел выходцу из прошлого краткую лекцию, в которой разъяснил, что уж и прежней России в помине нет, и земли под Осовцом отошли независимой Польше, и командиров-начальников погибшей крепости разнесло по свету. Рядовой Арсеньев стоял как громом пораженный.