Ложь во благо - Алессандра Р. Торре

— Это не твоя вина, — Беверли прищурилась на меня поверх сэндвича с тунцом, набитого брюссельской капустой. — Скажи мне, что ты об этом знаешь.

— Хоть я ценю твою эмоциональную поддержку, ты ошибаешься, — я проткнула вилкой кусочек дыни и прошутто. — Он пришел ко мне на лечение, потому что хотел убить свою жену. Он убил свою жену. Он убил себя. Если бы я правильно выполнила свою работу, они оба были бы живы.

— Так, во-первых, у тебя нет доказательств, что он убил свою жену, — проговорила она с набитым ртом, подняв палец, как делала всегда, когда начала меня переубеждать. — У нее случился сердечный приступ.

— Сердечный приступ можно спровоцировать, — я отложила вилку. — Он работал фармацевтом. Поверь мне.

— Тогда позвони детективу. Пусть он проведет токсикологический анализ, — она подождала, держа сэндвич у рта.

— Ты знаешь, что я не могу этого сделать, — буркнула я, понижая голос и оглядывая людное центральное кафе.

— Ты можешь это сделать, — возразила она. — Ты просто не хочешь. Потому что я могу оказаться правой, а тогда тебе придется осознать эту навязанную самой себе вину и продолжать жить счастливо и продуктивно.

Вот поэтому мне не стоило дружить с другим психиатром. Мы не могли просто пообедать, не анализируя друг друга.

Я поразглядывала тисненый узор по краю тарелки.

— Мне не стоит этого делать, — исправилась я, — по нескольким причинам.

Я могла потратить все обеденное время, перечисляя, почему это звонок был ужасной идеей. Если я ошибалась и смерть Брук была естественной, я стала бы посмешищем, попытавшимся запятнать имя клиента. Если я была права и мой клиент действительно убил свою жену, я бы оказалась под микроскопом, мне бы пришлось отдать его дело, и ради чего? Ради правосудия над человеком, которому уже зачитали смертный приговор? Это пустая трата государственных ресурсов и времени.

Беверли отпила глоток травяного чая и пожала плечами.

— Как хочешь. Копай себе мысленную могилу. Ты звонила парню, которого я тебе посоветовала? Разнорабочему?

— Я не звонила разнорабочему, — я оторвала кусочек хлеба. — Я ценю сватовство, но у меня уже есть мужчина, так что еще один мне не нужен.

— Пачка спонжей «Мистер Чистюля» не считается, — она хмуро взглянула на меня и убрала кусочек капусты с блузки.

— Ну, что ж. Это первый мужчина в моем доме, если не считать моего брата, за… — я прищурилась и провела угнетающие подсчеты. — Восемнадцать месяцев? Так что я считаю это шагом в правильном направлении.

— Еще одна причина позвонить Миммо. Ты когда-то была с итальянцем? — она тихо присвистнула. — Дорогая. Это духовный опыт. К тому же он просто милашка.

— Ты уже говорила, — я положила кусочек холодной дыни в рот.

— А ты слышала? — оживилась она, забыв о своем разнорабочем. — Поймали Кровавое Сердце.

Я совсем забыла о нем из-за новостей о смерти Джона Эбботта.

— Я пропустила всю историю. Что случилось? — я отпила воды со льдом. — Парень сбежал?

— Верно. Старшеклассник из Беверли-Хиллз, который пропал семь недель назад. Он… — она сделала глоток чая, замерла, потом закашлялась, поднеся кулак ко рту. — Извини.

— Жертва Кровавого Сердца, — напомнила я.

— Ах, да. Так вот, он сбежал от него и вернулся в свое поместье в Беверли-Хиллз, где его родители были вне себя от счастья, блудный сын вернулся, бла-бла-бла, и позвонили в полицию. Оказывается, парень знал, кто убийца, — она указала на меня пальцем. — Представь, это учитель из старшей школы Беверли.