Конец игры - Дэниел Коул

— Ага, вероятно, ты прав. Мы разберемся с этим вопросом в другой раз.

Волк кивнул, выпустив воздух из щек, когда в камере повисло напряженное молчание.

— Ты ведь меня не узнаешь, правда, Волк?

— Э-ээм…

— Это комиссар Кристиан Беллами, — оповестил до горечи знакомый голос коммандера Джины Ваниты, вошедшей в камеру.

Одета она была со вкусом. Со вкусом по ее меркам: черный пиджак поверх похвально большого количества не сочетающихся друг с другом вещей. То ли он пересмотрел телевизор, то ли просто мысли его были об этом, но если бы Волка попросили охарактеризовать ее наряд, то он сказал бы: «Похоронный костюм телепузика».

Она все еще говорила.

— Прошу простить. Что? — спросил Волк, совершенно прослушав все, что она сказала ранее, так как его мозг был занят куда более актуальными темами: «Дипси — передоз героином».

— Я сказала: «Это был всего лишь вопрос времени, когда мы тебя поймаем», — повторила крохотная женщина.

— А вы ведь помните то, что вы меня, в сущности, не поймали, правда? — спросил Волк. — Потому что я отчетливо помню, что сдался сам.

Ванита пожала плечами, мысленно формулируя заявление прессе о его поимке.

— Ты говоришь так, а я говорю…

— Бесстыжая пропаганда? — предложил он.

— Послушай, мы тебе не враги, Уилл, — вмешался Кристиан в их перебранку. Но, заметив очевидное несоответствие слов ситуации, решил поправить свое заявление: — Я тебе не враг.

Волк лишь фыркнул на это.

— Знаешь, а ведь мы встречались раньше, — продолжил Кристиан. — Давно, правда. И… — тут впервые самообладание учтивого мужчины дрогнуло. — Мы оба потеряли очень дорогого друга на этой неделе. Не думай, что ты один такой.

Волк отнесся к его словам со скепсисом.

— Итак… — начала Ванита. — Уильям Оливер Лейтон-Коукс.

Он поморщился.

— Теперь, когда ты под стражей…

— Я сдался! — низким голосом сказал Волк.

— …тебя ждет довольно продолжительный тюремный срок, чтобы ты смог искупить внушительный список правонарушений.

Волк заметил, что Кристиан взглянул на свою подчиненную, неодобрительно нахмурившись, а та продолжила:

— Утаивание улик, дача ложных показаний, нарушение подписки о невыезде, нанесение телесных повреждений…

— Нападение при отягчающих обстоятельствах, в лучшем случае, — поспорил Волк.

— Перечислять можно бесконечно, — Ванита закончила, удовлетворенно скрестив руки на груди. — Ты умудрялся столько лет выкручиваться из любой передряги, но сейчас, по всей видимости, твои грехи тебя настигли. Есть что сказать в свою защиту?

— Да.

Она ждала.

— Не могла бы ты почесать мне нос? — попросил он ее.

— Прошу прощения?

— Нос, — мягко повторил Волк, лязгнув наручниками у себя за спиной. — Не могла бы ты?

Ванита обменялась взглядами с Кристианом и рассмеялась.

— Ты хоть что-нибудь услышал из того, что я сказала, Коукс?

Глаза Волка заслезились.

— Ты сядешь в тюрьму очень надолго.

— Да брось, ну пожалуйста, — сказал Волк, безуспешно пытаясь почесать нос о собственное плечо.

Ванита встала:

— У меня нет времени на этот цирк.

Он уже стояла в дверном проеме, когда Волк снова заговорил.

— Лео… Антуан… Дюбуа.

Ванита застыла в дверях. Очень медленно она повернулась.

— А что с ним?

— Сначала нос, — попытал удачу Волк.

— Нет! Так что Дюбуа?

— Простите мне мою неосведомленность, — перебил Кристиан. — Но… Кто?

— Лео Дюбуа, — проворчала Ванита, вспоминая провал операции, в которой участвовало несколько агентств и о котором она, к собственному удовольствию не вспоминала уже несколько лет. — Крупное дело для департамента: убийства, торговля людьми, контрабанда наркотиков. Коукс тоже участвовал, поэтому, что совсем не удивительно, все закончилось беспрецедентным бардаком.

Волк громко зевнул, и женщина посмотрела на него:

— Что насчет Дюбуа?

— Текущее местонахождение, имена, изображения всей его сети, номера счетов, название корабля, который плывет к нашим берегам, под завязку набитый секс-работницами…

Бессознательно она шагнула назад в комнату.

— О, регистрационные номера транспорта, — продолжил он. — Предприятия по отмывке денег… И я более чем уверен, что он взломал чей-то аккаунт на «Нетфликсе».

Ванита замотала головой:

— Отчаянные обещания задержанного.

— Сдавшегося, — напомнил Волк.

Кристиан хранил молчание, отметив внезапные перемены в своей коллеге.

— Думаю, я чудовищно недооценила тебя, Коукс, — театрально сказала Ванита. — Скептик во мне всегда подозревал, что ты пустился в бега просто чтобы спасти собственную задницу после того, как воспользовался услугами серийного убийцы. Но выясняется, что все это время ты единолично выслеживал печально известного преступного авторитета! — она засмеялась над собственным остроумным замечанием. — Это просто смешно! Не думай, что кто-нибудь поверит в…

— Я думаю, что ты в это поверишь, — отрезал Волк. — С того самого момента, как я вышел из зала суда, я начал копить сведения, чтобы вернуть себе честное имя, подготавливаясь к этому самому моменту, когда сделаю тебе предложение, от которого ты, вероятно, не сможешь отказаться.

— О-оо, я могу от него отказаться, — выпалила Ванита, очевидно, забыв, что она не была самой старшей по званию даже в этой тесной камере, где сидело три человека. — То есть, Дюбуа ни разу не опознал человека, который месяцами пытался упечь его за решетку? И даже ничего не заподозрил?

— Он был очень подозрителен, — сказал ей Волк. — Но нет ничего лучше, чем собственное лицо, мелькающее во всех газетах, чтобы внести в рассказ немного правды… И сейчас мне нужно, чтобы ты почесала мне нос.

Она было открыла рот, чтобы отказаться.

— Да просто почеши ему уже нос, а? — гаркнул Кристиан, желая услышать продолжение.

Ванита, показывая всем своим видом свое возмущение, вынула дорогую ручку из кармана и вытянула ее в примерном направлении Волка, даже не скрывая своего неудовольствия.

— Чуть вправо, — руководил Волк. — Еще чуть-чуть. О да, вот так. Не ту ты профессию выбрала, знаешь? — сказал он, а после добавил: — Совершенно случайная констатация факта, между прочим, никак не связанная с твоими навыками чесать.