Шпион в костюме Евы - Ольга Хмельницкая

– Девушки, погадать? – весело спросила Люду и Диану цыганка в пуховом платке.

– У нас денег нет, тетя Ира, – ответила Грицак, – с Людой вон муж развелся, у меня торговля стоит. Так что финансы поют романсы.

– Да я просто так погадаю, – сказала цыганка, раскидывая карты. – Сначала тебе, коллега.

– Какая-то она странная, – прошептала Люда на ухо Диане. – И на цыганку-то не похожа.

– Ира – бывшая артистка филармонии в разговорном жанре, – так же шепотом отозвалась Грицак. – Цыганка – это ее художественный образ.

– А настоящие цыгане ее не бьют?

– Нет. Боятся. Считают, что она мощный экстрасенс. Мне она раньше никогда не гадала, сколько я ее ни уговаривала.

Впечатлительная Люда немедленно покрылась мурашками.

– О! – удивленно воскликнула тетя Ира, успевшая разложить карты. – Я вижу у Дианы в будущем миллионера на зеленом коне.

– Так прямо карты и говорят «зеленый конь»? – не поверила Люда.

Диана толкнула ее в бок.

– А что там еще видно, тетя Ира? – елейным голоском спросила она.

– Там даже не один конь, а много. Сотни две, а то и две с половиной, – растерянно уточнила Ира.

– Но именно зеленых?

– Именно. И еще у него сельскохозяйственная фамилия.

– Пастухов? Быков? Баранов? Мельников?

– Точно не скажу, – засомневалась Ира. – Но на Быкова похоже.

– А мне что скажете? – вклинилась Люда.

Псевдоцыганка раскинула карты.

– А тебя посадят, – сказала она. – В тюрьму. За убийство рыбы большим округлым предметом.

– Тыквой?

– Зря смеешься, – насупилась Ира. – Может, тыквой, а может, и чайником.

– Извини, – улыбнулась Люда, – кстати, моя фамилия – Чайникова. И, к счастью, за убийство рыб у нас пока не сажают.

– Но ее хотя бы выпустят из тюрьмы? – жалобно спросила Диана. Она, в отличие от подруги, чуть не плакала.

– Нет, – ответила Ира. – Ее расстреляют и реабилитируют посмертно.

Тут Люда не выдержала и громко захохотала.

Престарелый профессор Селедкин, заведующий кафедрой ядерной физики, сидел в своем кабинете и думал над важной научной проблемой. К его большому сожалению, важные научные проблемы появлялись быстрее, чем он успевал их обдумывать. Иван Иванович почесал бороду, потом откинулся на стуле и закрыл глаза. Так ему соображалось значительно лучше. В дверь постучали. Зашла доцент Кондрашкина, одетая в длинную юбку в испанском стиле и лаковые сапоги на высоких каблуках. Ее губы были накрашены ярко-розовой помадой и казались пластмассовыми.

– Иван Иванович, – начала она елейным голоском.

– Вероника Гавриловна, оставьте меня, пожалуйста, в одиночестве, – тихо, но твердо сказал старик, вращая стоящий на столе глобус.

– Планы бы учебные подписать, – сунулась было Кондрашкина, но Селедкин нетерпеливо взмахнул рукой.

– У меня есть заместитель, он подпишет, – сказал Иван Иванович. – А с вами, Вероника Гавриловна, мы поговорим попозже, – добавил он.

– Хорошо, – пожала плечами доцент Кондрашкина и вышла из кабинета, стуча высокими каблуками лаковых сапог.

Через минуту в дверь к профессору снова постучали. На этот раз это был третьекурсник Сигизмундов.

– Иван Иванович, поставьте мне тройку! – завыл он.

– Миленький мой, – заулыбался Селедкин, – я бы рад. Но вы на тройку не знаете. Только двойка, двойка и еще раз двойка. Ну, или могу единицу поставить. Вы бы шли, Сигизмундов, учили предмет, а не под дверью у меня сидели.

Обескураженный Сигизмундов вышел из кабинета, повесив голову.

Через секунду в дверь опять постучались. Это был аспирант Чен.

– О, юное дарование! – обрадовался профессор. – С чем пожаловали? Вам уже удалось построить модель потока ядерного пучка в синхрофазотроне?

– Почти, – замялся Ли Минь. – Я уже рассчитал основные параметры, но меня смущает постоянная Планка. Она какая-то слишком маленькая. Думаю, что планка в реальном эксперименте должна быть повыше.

Профессор засмеялся. Чен почувствовал, что сморозил какую-то глупость, и замолчал.

– Я тоже в молодости любил эту шутку про планку, – улыбнулся профессор. – Мне нравятся молодые люди с чувством юмора.

Ли Минь скромно потупился.

– Иван Иванович, – сказал он, – можно мне сменить тему диссертации?

Селедкин почесал бороду.

– А чем вас не устраивает ядерный пучок в синхрофазотроне? – с обидой спросил он.

– Оторванностью от реальных проблем человечества, – честно ответил Ли Минь.

– Ну так займитесь безопасностью ядерных электростанций, – предложил Иван Иванович. – Или вы хотите писать диссертацию по какой-то особенной теме?

Сердце у Чена заколотилось часто-часто. Почти так же часто, как в тот момент, когда он смотрел на Еву.

– Да, – сказал он, – например, мне бы подошло что-то типа «Создание атомной бомбы в полевых условиях». Вы поможете мне с материалами? Особенно меня интересуют варианты использования нестандартных радиоактивных материалов и искусственных элементов.

– Ха-ха, – благодушно прервал его Селедкин. – Все закончится тем, что вы облучитесь и попадете в больницу. Кроме того, вы же живете в общежитии? Представьте, что будет, если вы начнете выполнять практическую часть вашей диссертации прямо на кухне! За это вас Санэпидемстанция и МЧС по головке не погладят. Даже если вы будете хранить уран в чугунной кастрюле.

В дверь постучали, а потом заглянули два пятикурсника, Олег и Николай.

– Зайдите попозже, – махнул им рукой Селедкин и, обернувшись, пристально посмотрел на Ли Миня. – Так что? Вы уверены, что хотите писать диссертацию по теме «Создание атомной бомбы в полевых условиях»?

Чен кивнул. Его рот пересох от волнения.

– Ладно, я подумаю, – сказал Иван Иванович, почесав бороду. – На ближайшем заседании кафедры мы это обсудим.

Ли Минь кивнул с каменным выражением лица.

– А теперь до свидания, – ласково улыбнулся ему Селедкин, – и скажите, чтобы зашли Олег с Николаем, я хочу узнать, что там у них с дипломными работами.

Чен попрощался и вышел из кабинета.

Люда три раза обошла вокруг «УАЗа». Вид у него был весьма потрепанный. Кое-где металл проржавел насквозь, одно колесо было приспущенным, брезентовый верх свисал лохмотьями, а красную звезду несколько раз подновляли. Дырочки в борту, проделанные пулями то ли из пистолета, то ли из автомата, были сквозными.

– О, ужас-ужас, – вздохнула Чайникова. – Неужели кто-то сядет в такое такси? Впрочем, хорошо, что бывший муж не подарил мне карету или танк.