Аберистуит, любовь моя - Малколм Прайс

Я прошел подарку, сверкающую разноцветными огоньками, миновав сторожа – заросшего паутиной пса Королевского общества предупреждения жестокого обращения с животными. Он встретил меня остекленевшим взглядом и ошалелым выражением на фибергласовой морде, и я походя потрепал его по холке. Внутри царил бедлам: сверкающий лабиринт автоматов, перед которыми мальчишки-прогульщики жевали жвачку, как коровы на предзакатном солнцепеке, вперяясь в разрисованные фруктами барабаны с сосредоточенностью шахматных гроссмейстеров. Рядом сутулились кисломордые девчонки, насурьмившие глаза, что твои рабыни из древнеегипетских гробниц. Я быстро прошел по залу и через дверь из трепетливых пластиковых ленточек попал в Бинголандию. Те же самые девчонки спустя эдак полвека вполне могли очутиться здесь в помойного цвета плащах – и пучить глаза в электрически светящиеся экраны. Каждая выискивала в глубинах кинескопной трубки цепочку номеров, которая отворила бы застекленный шкаф с призами. Тряпичные гоблины на чайник, корзины для пикников, наборы винных бокалов или – для тех, кто твердокаменно нацелился копить купоны, – кольт сорок пятого калибра и ковбойская шляпа Роя Роджерса.[7]Любая строчка, заполненная целиком, сверху вниз, слева направо или же по диагонали.

На дальнем конце зала, у окна, глядящего на океанскую пустыню, сидела та, кто была не похожа на других игроков. Курносая, сплошь конопатая блондинка в школьной форме с прической перьями и шоколадным контуром вокруг губ, она выглядела лет на пятнадцать-шестнадцать. Хоть она и передвигала пластиковые заслонки по своему экрану, денег, однако, не ставила. Без фоновой подсветки цифр было не разглядеть, но, похоже, ей это было и не нужно. Я подошел к ней. Она коротко глянула в мою сторону и снова переключила внимание на игру.

– Может, стоило бы сделать ставку?

Она ответила механически, не отрывая глаз от экрана:

– А толку? На этом автомате выигрыша не будет еще пятьдесят партий. Вон там тетка в синей косынке – она сейчас выиграет.

Я нашел глазами вышеозначенную леди. Судя по виду, фортуна ее не баловала.

– Она бы, наверное, отвалила кучу денег за такие сведения.

– Уже отвалила. Думаешь, чего она там сидит?

– Как ты вычислила?

– У меня система.

– А.

– Хочешь поучаствовать?

– Нет, спасибо. Не верю я в системы.

Она пожала плечами:

– Хозяин – барин.

– Сколько тебе лет?

– Хватает.

Тетка в синей косынке закричала:

– Бинго!

Отвисли двадцать челюстей, и двадцать мятных таблеток упали на нижние мосты, будто мексиканский расстрельный взвод передернул затворы. Ведущий подошел к тетке и стал проверять цифры; остальные, затаив дыхание, вперили в нее ненавистливые слезящиеся глаза. Все молились, чтобы не сошлись цифры или дама оказалась одной из тех психованных, которые забредают с улицы и выкрикивают что попало. Ведущий подтвердил – никакой ошибки, и все разом залопотали. Тетка завизжала от счастья, единым щелчком распахнулись двадцать ридикюлей, и игроки принялись нашаривать очередные монетки.

Я посмотрел на девчушку с уважением:

– Недурственно! Как зовут-то тебя?

– Амба Полундра, а тебя?

– Луи Найт.

– Что тебе нужно, Луи?

– Эванс-Башмак.

Девчушка поджала губы и покачала головой:

– Извини, о таком не слыхала.

Я вытащил пятьдесят пенсов и положил на консоль экрана.

Она передумала.

– У меня есть друг – вот он, наверно, слыхал.

Я кивнул.

– Келли Одноглазый – единичка! – Игра началась снова.

– Хотел бы я с ним встретиться.

Амба Полундра поцокала языком – дескать, задача нелегкая.

– Это, наверно, будет не просто, босс.

– Конечно.

– Крутое задание.

– Две толстухи – восемьдесят восемь!

– А ты – крутая девчонка.

Она опять задумалась:

– Может, что-нибудь удастся устроить. Мне понадобится помощь в покрытии расходов на автобус.

Я положил поверх пятидесятипенсовика еще двадцать пенсов.

– Я живу в Махинллете.

Положил еще двадцать пенсов.

– И на непредвиденные расходы.

– Так, давай-ка пока ограничимся деньгами на проезд. Она презрительно поглядела на монеты:

– Обычно мой друг из кровати не вылезет меньше чем за два фунта.

– Большая, поди, кровать.

– На всю комнату.

Я выложил еще пятьдесят пенсов.

– Всегда готов помочь человеку встать с постели.

– А мне так сдается, ты его решил там продержать весь день.

Я вздохнул и вытащил свою визитку.

– Вот что. Приколи-ка это к его плюшевому мишке. Если у него есть информация про Эванса-Башмака – обсудим условия.

Она взяла карточку и исследовала ее.

– Да ты ищейка! – воскликнула она, и лицо ее засияло. – Я тоже собираюсь пойти в сыщики, когда вырасту.

– Так держать!

Она сунула визитку в нагрудный карман и соскользнула с табурета.

– Я буду на связи.

Когда я вернулся к себе на Кантикл-стрит, меня потрясли две вещи: на автоответчике мигал огонек, и – кто-то перевернул контору вверх дном.