Рубиновое наследство - Марина Серова

– Ну, прости, сама понимаешь, форс-мажоры в моей работе – неотъемлемая часть. Познакомься, это Аня, моя новая клиентка. Она у нас поживет, пока ее отец не вернется.

– Здравствуй, дорогая. Проходи, не стесняйся. Сейчас тебе постелим, выспишься наконец.

– Не высплюсь. Мне завтра к первой паре. Хорошо хоть, тетрадки с учебниками с собой взяла.

Вот и пришла мне пора вспомнить учебные годы и снова начать вставать ни свет ни заря. По крайней мере, в Институте искусств меня не заставят начинать день с многокилометровой пробежки. И действительно, уже сегодняшнее утро оказалось размеренным: тетя Мила варила крепкий кофе, его аромат распространялся на всю квартиру, Аня утопала в своих домашних заданиях, которые писала в свободное время, а я просто лениво жевала тосты.

– Не много ли заданий для начала первого курса?

– Что, прости? – Аня подняла на меня свои глубокие синие глаза, украшенные заметными синяками от недосыпа. – А, ты про это. Тут почти все дополнительные материалы, я сама их собираю. Что-то из учебников поновее, которые мой универ в программу еще не включил, что-то я отмечаю, когда смотрю фильмы и постановки, а иногда и пишу сама для практики, но пока меня хватает только на короткометражки.

– Зато потом твои фильмы будут показывать по телевизору или в кино. Знаешь, сколько сейчас глупостей показывают? Мы вот с Женечкой последний раз сериал смотрели про молодую актрису. Такая глупость, хочу тебе сказать. Я уверена, у тебя в сто раз лучше.

– Мне бы хотелось так думать, но сколько таких как я, мечтателей?

Я бросила быстрый взгляд на часы и откашлялась, чтобы привлечь внимание. А заодно и развеять внезапно нависшую тоску.

– Ладно, нам уже пора. Мы же не хотим опоздать на занятия.

– Возвращайтесь с пятерками, девочки!

Глава 3

Ночь подходила к концу. Через плотные шторы скоро пробьются первые солнечные лучи. Экран монитора не угасал практически с утра. Мне то и дело приходилось тереть глаза, ведь текст уже расплывался.

Дверью скрипнули так тихо, как только могли. Сестра оказалась за моей спиной. Внешне мы были полными противоположностями друг друга. Я – бледная и рыжая, как лиса, вся в огромных веснушках вокруг едва заметных ямочек. Она загорелая с каштановыми волосами и аккуратным треугольным лицом с «горностаевыми», широко расположенными глазами.

– Ты опять работала всю ночь?

– Могу сказать о тебе то же самое.

– У меня в отличие от тебя выбора нет. Надо же хоть кому-то тут высыпаться. – Синяя форма сотрудника «Скорой помощи» неоновым цветом пестрила из открытой стиральной машинки.

– Для этого у нас есть Сашенька.

Диана устало улыбнулась. Она уже успела зайти в спальню к сыну и подоткнуть ему одеяло.

– Опять дурацкий перевод про двигатели тракторов всучили?

– Нет, в художественной литературе такого кошмара обычно не бывает. Но с ним я в любом случае уже разобралась. Сейчас вот для Саши пишу сказку на ночь.

Сестра заглянула ко мне через плечо.

– Наконец-то. Я уж думала, и не уговорю тебя их записывать. Буду потом всем хвастаться, что Лада у меня известный автор.

– Что ты, куда мне до известности. Просто Саша часто просит продолжение историй, которые уже слышал, а мне же надо их как-то запоминать.

– Зря ты так. У тебя талант всегда был к писательству, это даже учителя в школе замечали.

– Хороший педагог у любого ученика предрасположенность найдет. Даже если я захочу свои книги миру показать, кто меня опубликует и уж тем более прочитает?

Диана вздохнула. Ее синяки под глазами выделялись даже сильнее моих.

– Ладно, успеем еще обсудить мой выдуманный успех. Пошли спать, ты сколько работала без выходных?

– Даже думать об этом не хочу. Только не думай, что тебя это спасет от разговора.

Я подняла руки в побежденном жесте. На столе остались нелепые наброски зверей в человеческих одеждах и цветочных венках. Рисовала я откровенно посредственно, хотя домик лягушек посреди грибной полянки вышел очаровательный. В любом случае было бы глупо полагать, что я смогу найти и художника, и редактора, и тем более агента по рекламе. Если хочешь быть начинающим автором будь готов стать многоруким: и швецом, и жнецом, и на дуде игрецом.

Так я и заснула: с мыслями о новых главах, структуре сюжета и собственных наивных мечтах.

Глава 4

Институт искусств выглядел приземистым и слегка сумбурным строением. Множество корпусов разной высоты, внутри которых пестрили доски с брошюрами, приглашающими на внеучебные мероприятия. Мы прошли в самый дальний вход слева и тут же застряли.

Зеленые стены «больничного» бледного тона взирали на нас так же тускло, как и взгляд консьержки за плотным стеклом.

– Предъявите пропуска!

– Блин, только не она, – Аня прошипела так тихо, что я еле расслышала, даже стоя вплотную.

– Почему ты не сказала, что нужен пропуск?

– Потому что обычно его и не спрашивают и на проходной всегда открыто. Я и не помню, когда последний раз видела здесь Зинаиду Петровну, думала, она уже на пенсии давно. Кроме нее никто бы не стал ругаться.

Ладно, не такая уж эта и проблема. Что я, мимо одной пожилой женщины не проберусь?

– Не переживай. Ты иди вперед, а я сама все решу. Твое расписание я уже скачала, так что встретимся у кабинета.

Анна неуверенно переминалась с ноги на ногу. Пока мы разговаривали, появились другие студенты и студентки. Они все притормаживали, пока искали свои пропуска, и не могли не обратить внимание на наши шушуканья.

– Мне просто кажется, тебе вообще нет смысла со мной сидеть. На лекции по философии самое страшное – это уснуть со скуки.

Я вскинула бровь:

– Не надо мне говорить, как я должна выполнять свою работу.

– Да, конечно. Простите. Ой, то есть прости. И за это тоже. – На секунду Аня нахмурилась и так же быстро озарилась