Коготок увяз... - Марина Серова

Два дня я честно зарабатывала деньги, пытаясь выяснить, кто ходит в любовниках у жены крупного оптовика. К концу второго дня я уже могла с твердостью сообщить ему, что подозрения беспочвенны. Я с самого начала с трудом могла представить себе глупую толстушку со смазанным, бесформенным личиком в роли распутной гетеры. Такая домашняя тетечка, ей-богу, никаким образом не тянула на Клеопатру. А она уходила к подружке и честно просиживала там, не отлучаясь к младым красавцам ни на секунду. Предоставив лысенькому толстячку свой отчет и получив гонорар, я шла домой по проспекту и предвкушала отдых. Мысли о том, чтобы опять взять к себе Марью, потеряли актуальность. Я мечтала о покое, музыке и полном одиночестве. В моем теперешнем настроении возня с ребенком была бы не в радость. Даже с очаровательной умницей Марьей…

Я пришла домой и включила телевизор. Деньги были, самоудовлетворение тоже – поскольку, если бы не я, здоровая семья распалась бы. Ревнивый оптовик начисто отравлял бедняжке-жене существование.

Вечер обещал много приятного. Я даже зажмурилась от удовольствия.

В это время в мою дверь позвонили. Я никого не ждала так поздно. Осторожность не входила в манеру моего обычного поведения, но сейчас было десять вечера. Я подошла к двери и посмотрела в «глазок». Иногда мне непонятна его функция, ибо через него даже самая приличная физиономия смотрится как отвратительная бандитская рожа. Поэтому я плюнула на сие оборонительное средство и распахнула дверь настежь.

На пороге стоял приятный мужчина лет сорока пяти с ухоженной небольшой бородой и весьма симпатичным лицом.

– Ради бога, простите, что я так поздно, – сказал он. – Мне нужна Татьяна Иванова.

– Это я, – сообщила я новость, о которой он и сам, наверное, уже догадался.

– Меня к вам направила Ирина Сергеевна Мельникова, – робко произнес мой поздний гость, – меня зовут Александр Борисович Пономарев. Я – отец Володи…

Я все поняла. Вспомнила про Ирку, о происшествии в ее школе и пропустила гостя в дом:

– Проходите.

Похоже, выходного на сей раз опять не будет. Что же за проклятие тяготеет над моими выходными?

* * *

Александр Борисович выглядел нерешительным и смущенным. Конечно, он был раздавлен свалившимся на него горем, но, будучи человеком мужественным, успешно скрывал это, сохраняя достоинство. Мне он сразу понравился. В нем чувствовались доброта и интеллигентность, а эти качества в последнее время начали превращаться в своеобразный раритет. Скоро мы начнем гордиться последними, чудом уцелевшими образцами этой породы человечества.

Он присел на краешек кресла и нерешительно начал:

– Я бы никогда не решился побеспокоить вас, Танюша, но Ирина Сергеевна сказала, что вы сами попросили ее дать нам ваш номер телефона и адрес… Вы, кстати, извините, что я ворвался к вам без звонка. Не хочу, чтобы Люсенька знала, что я решил прибегнуть к вашей помощи…

Боже мой! Сколько извинений за поступок, который меня даже не обеспокоил! Поистине, этот добрый человек не заслужил свалившегося несчастья… Мне стало его жалко. Впрочем, я постаралась не показывать своих чувств. Таких людей жалость унижает. Поэтому я изобразила из себя великого циника и сказала:

– Я привычная, не беспокойтесь… Хотите кофе?

Он робко вскинул на меня растерянные глаза и кивнул:

– Не откажусь.

Я вышла в кухню. Заварила кофе и, пока он варился, привела свои чувства в порядок. Мне было его СЛИШКОМ жаль. В моей работе это непозволительно. Сколько раз клиент оказывался преступником. Но здесь я чувствовала великолепную мужественность и сдержанность. Не удивлюсь, если, зайдя в комнату неожиданно, я застану его плачущим. А он сделает вид, что это в глаз попало что-то. Таких людей я встречала нечасто…

Когда я вернулась с подносом в руках, он смотрел в окно. Я осторожно поставила поднос с изящными чашечками на журнальный столик и присела на край дивана. Он меня не замечал. Кажется, он ушел в то время, когда его сын был еще жив. Я не рисковала возвращать его. Зачем? Пусть побудет там еще немного…

Наконец он заметил мое присутствие и обернулся. Я указала подбородком на чашечки с кофе. Он поблагодарил меня и присел рядом.

– Знаете, Таня, никогда не думал, что меня постигнет такая судьба, – вздохнул он. – Каждому человеку отчего-то кажется, что беды и несчастья его обойдут стороной. Что неожиданная смерть может прийти к кому угодно: к соседу, к другу, – но не к тебе… А она приходит… Прямо к тебе, в твой дом. Да еще так жестоко вырывает тебя из мира собственных иллюзий. И что с этим поделать, не знаешь… Даже предложить ей обмен – свою жизнь в обмен на…

Он замолчал и судорожно глотнул воздух. Я положила на его руку свою ладонь. Мне хотелось помочь ему, но вернуть ребенка я не могла… Увы. Иногда мне и самой жалко, что я всего лишь Таня Иванова, а не Господь Бог…

– Расскажите о вашем мальчике, – попросила я.

– Так вы возьметесь за это? – посмотрел он на меня. Я кивнула:

– Конечно, возьмусь…

– А ваш гонорар…

– Двести в сутки, но для вас я могу уменьшить.

Зря я это сказала. Он поморщился. Он не хотел никаких снисхождений.