Искатель, 1998 №7 - Даниэль Мусеевич Клугер

Если я вам нужен, приезжайте сами. — Натаниэль с удовольствием допил кофе и отставил чашку. — Или пришлите кого-нибудь. Я принимаю потенциальных клиентов в офисе агентства с восьми до двенадцати. После двенадцати вы сможете изложить дело моему помощнику. Я позабочусь о том, чтобы этот визит вас не скомпрометировал. Например, повешу над входом вывеску «Благотворительный фонд имени Яэль Даян. Раздача презервативов сексуальным меньшинствам, ответственный — Натаниэль Розовски». Могу также надеть черные очки. Или парик. — Натаниэля опять понесло, но он не мог остановиться, несмотря на желание понять, что связывает самоубийство Ари Розенфельда с компанией «Байт ле-Ам». Его не оставляла мысль, что имя Розенфельда каким-то образом всплывало в делах, но когда — во время службы в полиции или уже недавно?

— Вы что, левый? — подозрительно осведомился Нахшон Михаэли. Это развеселило Натаниэля.

— Вам настолько важна политическая ориентация детектива? — поинтересовался он. — Скажите, какая вас устроит больше, я подумаю.

— Больше меня устроит, если вы перестанете изощряться в остроумии. Я прекрасно понимаю, что ваши нервы истрепало ожидание в машине. И вовсе не хотел вас обидеть, — вице-президент «Байт ле-Ам» немного занервничал. — Я имел в виду, что не следует заранее афишировать нашу причастность к расследованию.

— По-моему, я сейчас не веду никакого расследования, касающегося вашей компании, — официальным тоном сообщил Розовски и с сожалением заглянул в пустую чашку.

— Но, возможно, будете вести, — сказал Михаэли. — Я говорю о расследовании обстоятельств гибели банкира Розенфельда.

— Это я уже понял. Я только по голосу кажусь тугодумом, — сказал Розовски. — А вообще у меня «ай-кью» нормальный. Среднестатистический. Не уверен, что буду заниматься расследованием этого самоубийства. У меня сейчас хватает дел.

— Речь может идти о весьма приличном гонораре. — Многозначительность тона вице-президента «Байт ле-Ам» заставила Натаниэля задуматься. Пожалуй, впервые речь пошла о вещах, действительно его интересующих. И, если уж откровенно, клиент такого уровня попадается нечасто. Почему, интересно, самые выгодные клиенты, как правило, самые неприятные? Хотя нет, не всегда. К примеру, вчерашний сумасшедший клиент был не только неприятным, но и бедным, почти нищим.

Розовски вздохнул. Подошло время первой утренней сигареты. И опять-таки, Розовски особенно ценил первую затяжку, неторопливую и глубокую. Какой только гадости не приходилось ему курить в течение дня! Но для первой затяжки он всегда приберегал английские «Соверен». Он распечатал красную пачку с золотистым кружком.

— Вы меня слушаете? — спросил Нахшон Михаэли.

— Слушаю. Вы что-то сказали о гонораре?

— Да-да, — нетерпеливо повторил вице-президент страховой компании. — Именно о гонораре. Весьма приличном.

— Каком именно?

— Пятьдесят тысяч шекелей.

Натаниэль поперхнулся дымом. Ему показалось, что он ослышался. Но переспрашивать не следовало. Оставалось надеяться, что слух его все-таки не обманул. За таким гонораром, конечно, стоило бы и поехать, но…

— Вы уверены, что вам нужен именно я? — спросил он осторожно. — Насколько я понимаю, делом Розенфельда уже занимается полиция. А круг моих клиентов и дел — новые репатрианты из России.

— Я все это знаю, — сказал вице-президент компании. — Потому и обратился в ваше агентство. Вы приедете, или нам искать кого-то другого? — Видимо, ему порядком надоел нагловатый, как казалось, детектив, и Розовски понял, что может переиграть и потерять совершенно фантастического клиента. Это не слежка за пожилой супругой свихнувшегося пенсионера.

— Приеду, — сказал он.

— Через полчаса, — теперь уже диктовал условия Нахшон Михаэли, и Натаниэлю даже послышались нотки злорадства в его голосе. Но он сдержался — так же, как за несколько минут до того приходилось сдерживаться его собеседнику — и покорно сказал:

— Хорошо, через полчаса.

Выйдя из кабинета, Натаниэль наорал на Офру за то, что она, «вместо того, чтобы заниматься делом, устроила из приемной какое-то кафе-экспресс и поит кофе, купленным за личные деньги шефа, всяких бездельников». Последнее относилось к одному из помощников Розовски, Алексу Маркину, в недавнем прошлом — репатрианту из России. Кстати, именно его машина, одолженная Натаниэлем, вызвала сегодня раздражение последнего. На свою голову, Маркин получил у Офры чашку кофе в тот момент, когда в приемной появился шеф. По поводу отсутствия стажера, Габи Гольдберга, Розовски отпустил фразу на грани допустимого в приличном обществе. После робкого замечания Офры о том, что Натаниэль сам отправил Габи в Кирьят-Малахи за какой-то информацией, Розовски так свирепо глянул на секретаря, что у той раз и навсегда пропала охота заступаться за кого бы то ни было. Словом, сценку «свирепый хозяин» он разыграл как по нотам. Слегка испорченное настроение было восстановлено. Он перевел дух, улыбнулся и сообщил:

— Ребята, я отправляюсь в компанию «Байт ле-Ам».

— Машиной? — полюбопытствовал Алекс.

— Нет, хватит с меня. Автобусом. А вы пока что сделайте для меня кое-что. Кстати, Офра, — вспомнил Розовски, — ты купила газеты?

Офра молча протянула ему пачку. Она все еще переживала грубую выходку своего начальника. Натаниэль быстро пролистал первые, с досадой отбросил их:

— Так я и думал. Ничего вразумительного. То же, что и по радио…

— О чем ты?

— Неважно… Алекс, собери, пожалуйста, информацию о компании «Интер». Чем занимается, кто в руководстве. Финансовое положение. Связи. Все, что успеешь до вечера. Вечером приедешь ко мне домой и доложишь.

Маркин пожал плечами.

— Собрать информацию за полдня? Боюсь, что ничего серьезного не успею.

— Я же говорю — что успеешь. Что не успеешь — соберешь завтра. Тем более машина опять в твоем распоряжении… А ты, девочка, проверь-ка, не проходил ли — хоть как-то — по нашим делам некто Ари Розенфельд. Все, дети мои, я вас покидаю. Пожелайте мне успехов.

— Тебе звонил профессор Давид Гофман, — крикнула вдогонку Офра.

— Давид? — Натаниэль на мгновение остановился. — Вот, кстати, нужно будет у него спросить о работе для Габи. Вы знаете, что Габи от нас уходит?

— Знаем, — ответил Маркин. — Может, и правильно.

— Может, может… Офра, если Давид еще раз позвонит, скажи, что он мне нужен, и что я сам позвоню ему вечером, из дома.

— Может быть, перекусишь? — заботливо спросила Офра. — Сам же сказал, что еще не завтракал.

Розовски решительно покачал головой.

— Уже не успею, — ответил он. — Не страшно. Надеюсь, там меня ждет царское угощение. Так не забудь: Ари Розенфельд.

Надежды не оправдались. В кабинете вице-президента «Байт ле-Ам» ему сначала пришлось довольно долго сидеть в полном одиночестве, рассматривая стандартно выполненные рекламные плакаты компании и пытаясь на глаз определить стоимость массивной мебели и темных стенных панелей, делавших просторный кабинет достаточно уютным. Кофе ему так и не предложили. Через двадцать пять минут одиночества в кабинете появилось сразу трое совершенно непохожих друг на друга людей. Вице-президент Нахшон Михаэли оказался человеком маленького росточка, худощавым, с коротко подстриженными седыми волосами и в очках,