Убийство между строк - Грета Фогель

Вместо того чтобы лечь спать, я принялась структурировать свои догадки и эмоции относительно происходящего. Это помогало обходиться без психотерапевта и сохранять некое подобие веры в лучшее. Кроме того, из моих выводов потом получались отличные эпизоды для новых романов.

Я устроилась за рабочим столом, и в голове, словно на карусели в парке аттракционов, замелькали одни и те же резвые лошадки мыслей. Что будет после того, как я передам полицейским записку? В кино ее обычно аккуратно помещают в пакет для улик и отдают специалисту-криминалисту для снятия отпечатков и следов ДНК. Позволят ли мне, как в любимых сериалах, стать внештатным консультантом? Помещение будет пахнуть хлором и формальдегидом, в руках эксперта замелькают разноцветные реагенты, чтобы сотворить чудо. Резкий белый свет придаст чертам лица особую, медицинскую бледность…

Или, может быть, меня просто позовут дать показания? Я приду в участок и рассмотрю фотографии, собранные с места преступления. Они будут помечены опознавательными табличками с номерами.

Я начала фантазировать, как смогу найти то, что пропустили офицеры, замечу какую-то несостыковку и укажу им на досадный промах… Всю ночь мне снились вспышки камер, оградительные бело-красные ленты, напоминающие рождественские леденцы, и таинственная неизвестность в кустах. За листьями кто-то прятался, но сколько бы я ни старалась, никак не могла рассмотреть даже смутный силуэт или его очертания. А когда во тьме блеснули зловещие глаза, я проснулась со сбившимся дыханием. Оказалось, я задремала прямо на блокноте, за столом. Спина и ноги затекли, и я дала организму немного времени восстановить нормальный кровоток. Перед тем как открыть магазин, я решила зайти в полицейский участок, расположенный на той же улице.

Глава 2. Птицы, слежка, двое разгневанных мужчин

В воздухе, в золотистых лучах солнца летали мелкие пылинки и даже белые зонтики отцветших одуванчиков. На рабочие столы полицейских падали витиеватые узоры от тени растений, высаженных за окном участка, и превращали помещение в подобие тропических джунглей. Один из сотрудников – он, кстати, когда-то учился со мной в школе, – с покрасневшим носом, громко чихал и без стеснения заливал в ноздри и глаза разные капли, запрокинув голову. В прошлом он был моим одноклассником по кличке Лентяй Шеп, а ныне – помощником шерифа, Шепардом Морганом. Он взялся за ум только в конце старшей школы и, резко повзрослев, исправил оценки.

Сейчас я его очень уважала, ведь он оказался единственным, кто не хохотал над моим рассказом. Возможно, Шеп сохранил серьезное выражение лица из вежливости, а может, потому, что у него из глаз и так лились слезы – но это хотя бы не от дикого смеха. А вот начальник моего бывшего одноклассника смотрел на меня со смесью досады и пренебрежения. Крупный уважаемый мужчина, со стереотипными усами в стиле Супер Марио, брызнул в воздух слюной, когда закончил заходиться в приступе дикого смеха.

– Джулия, что, прости? Сегодня же вроде не первое апреля, за что ты так с нами? Мы, конечно, благодарны тебе за хорошую шутку, но нам надо работать. Мы наконец вышли на банду вандалов, которые портят табличку на въезде в город.

Я отвела взгляд от шерифа и его полоски волос над губой, похожей на поникшую зверушку-норку. Если в полицейской академии по завершении обучения их не раздают вместе с оружием и наручниками, то я без понятия, откуда такие усы только берутся. От непонимания и осознания всей абсурдности ситуации хотелось кричать. Вместо этого я собрала в кулак всю свою силу воли и выпалила:

– Как вы не понимаете, смерть Итана Фримена не несчастный случай! У вас появился свидетель, который говорит, что слышал, как писатель спорил с кем-то на повышенных тонах за несколько секунд до гибели. И утверждает, что хорошо знал жертву, в чьих навыках ныряния нет никаких оснований сомневаться.

– Не жертву, а погибшего, – поправил меня старший помощник шерифа – лысеющий мужчина за пятьдесят с чуть менее объемным брюшком, чем у шефа.

Очевидно, порядок старшинства в участке определялся именно по уровню раскормленности. Старший помощник подключился к беседе и перестал перекладывать бумажки.

– Еще раз повторяю, мы тщательно осмотрели место трагедии. Не нашли ни отпечатков посторонних ботинок, ни следов ДНК. Твой тайный осведомитель, случайно, не знает, что в наше время уже изобрели портативные телефоны, работающие от зарядки и без шнура? Мы не смогли ничего извлечь из смартфона Итана, он сильно окислился, но я уверен, что фраза, которую слышал твой тайный осведомитель, играющий в детектива, была адресована кому-то на другом конце провода. Здесь нет никакой загадки. И точка. Даже автор твоей записки не слышал постороннего голоса и не видел вокруг ни души. Мы не нашли на теле Фримена никаких следов борьбы и не обнаружили травмы, которые можно было бы получить до непосредственной смерти. Чьи-то домыслы не заставят меня повторно открыть дело, эксгумировать упокоенного и разбередить раны несчастной вдовы и ее сына. Дать им ложную надежду и помешать жить дальше? Ты хоть представляешь, о чем просишь, Джулия?

– Я вам не предлагаю открыть дело, я лишь прошу рассмотреть произошедшее с другой точки зрения…

– Мы не имеем права искать улики, не изменив статус дела. – Шериф был холоден и непреклонен.

Я услышала то, что хотела. Если я найду улики, неопровержимые доказательства насильственной смерти, за расследование возьмутся вновь.

Шериф покачал головой и, не сдержавшись, добавил:

– Твою фантазию да в мирное бы дело… Глядишь, и книжки бы стали интереснее, и продавались бы лучше.

Старший помощник по-дурацки хмыкнул, одобряя замечание начальника.

Это заявление практически сбило меня с ног, заставило сердце биться быстрее, а дыхание – не поспевать за его темпом. Я неловко попятилась и вышла в фойе, каким-то чудом сдержав навернувшиеся на глаза слезы. За спиной послышались спешные шаги, и я утерла лицо краем рукава кофты, прежде чем обернуться.

– Джулия, он это не со зла… – Застывший в дверях Шеп осекся, очевидно, догадавшись, что поддержка получилась так себе. – Шериф – человек толстокожий и иногда слишком прямолинейный. Для него мы все как хрупкие снежинки, со своими странными, надуманными проблемами. Человек старой закалки. Зато говорит всегда то, что думает. Хоть порой его и об этом и не просят. А старший помощник во всем поддержит шерифа, даже если в душе не согласен.

Бывший одноклассник чихнул и тяжело вздохнул. Мне казалось, что