Невеста смерти - Алексей Макеев

— Ну на такое ты даже с учетом подпорченных в праздники нервов не способен, — заметил Лев и спросил, кивая на папку: — Как тебе?

— Впечатляет, — кратко ответил Петр. — Что делать думаете?

Гуров вкратце рассказал ему об их планах. Орлов одобрительно кивнул и на прощание добавил:

— Действуйте-злодействуйте, а я пошукаю, не было ли чего-то подобного раньше. Пусть не в Москве, а по стране. Уж очень слаженно эта команда сработала, явно не впервой.

Выйдя от Орлова, они вернулись в кабинет, заперли документы в сейф и разъехались каждый по своим делам, договорившись встретиться на работе вечером, а в случае экстраординарных новостей созваниваться немедленно.

Остановив свою машину возле райотдела, Гуров вышел, посмотрел на здание и вздохнул: это чудовище, выстроенное в стиле эпохи развитого социализма, навевало грусть-тоску одним своим внешним видом. Следак, который вел дело, оказался действительно сопляком — что по виду, что по сути. Лев предъявил ему свое удостоверение и потребовал:

— Ну, парень, излагай, что ты успел по делу Грищенко накопать!

— Так дело-то у нас забрали, — удивился тот.

— Ага! Вот, как только ты папку из рук выпустил, так тут же все и забыл, — усмехнулся Гуров. — Начинай!

— Ну, вызов был в начале десятого от гражданки Морозовой, которая нашла в гараже повешенным своего любовника Грищенко. Ее дом находится в коттеджном поселке «Дубки», это недалеко отсюда. На место выезжали я, опер и судмедэксперт. Приехали, хозяйка уже изрядно приняла для успокоения нервов, но на ногах еще держалась и провела нас в гараж. Мы все сфоткали, Грищенко сняли, оттащили в машину, и судмедэксперт с ним уехал. Только мы дополнительно людей вызвали, вот они на этой же машине обратно и прикатили. Начали производить осмотр. Улики изъяли, орудие преступления — тоже, отпечатки собрали. Ночью дождь шел, так что на полу в гараже и на дорожке возле ворот было много следов от резиновых сапог.

— Сколько человек было?

— А кто же знает, если все сапоги 44-го размера? — удивился следователь.

— В доме следы от грязной обуви были?

— Нет! — помотал тот головой. — Наверное, или в носках шли, или бахилы надели.

— Анализ крови у Морозовой брали?

— Зачем? — уставился на Льва непонимающим взглядом следак.

— А на всякий случай, потому что ее могли элементарно усыпить, чтобы не помешала, — объяснил Гуров. — Но теперь уже брать поздно. Что еще?

— Мы Морозовой пальчики откатали, чтобы с другими не путать. У Грищенко тоже отпечатки пальцев взяли. Те, что в гараже, чужими оказались, ни по каким базам не проходят. Следы сапог обрываются возле газона — весь участок такой специальной травой засеян, что на ней ничего не разобрать, потому что тут же распрямляется. Место, где преступники оставляли машину, мы не нашли. Да и толку? Эксперт сказал, что Грищенко умер где-то часа в четыре утра, а вызов был в начале десятого, у преступников было пять часов форы, они за это время могли в любую сторону скрыться. И потом, кто же на своей машине на такое дело поедет? Так что сгорела она где-нибудь в овраге вместе с другими уликами.

— Что Морозова говорила? — поинтересовался Лев.

— А что она могла сказать? Пьяными слезами заливалась и Крайнова проклинала, твердила, что это по его приказу Толика убили. Потом уже, на следующий день, побеседовал я с ней и узнал, что Грищенко этот всю их бабскую компанию окучивал, у каждой свой день был, ну, и на стороне тоже подрабатывал — мужик-то здоровый. Все причитала, как же они теперь без него.

— Ничего! Нового найдут! — брезгливо поморщился Гуров. — А теперь проводи меня в морг — мне с вашим судмедэкспертом поговорить надо.

Районный морг ничем не отличался от всех виденных Гуровым ранее: то же обшарпанное здание, та же облупившаяся краска на стенах, тот же тусклый свет слабосильных лампочек в коридорах, а еще запах смерти, который при всем желании ничем нельзя перебить. Едва заглянув туда, Лев передумал заходить внутрь и попросил санитара вызвать судмедэксперта на улицу, чтобы поговорить с ним на свежем воздухе.

Тот оказался довольно молодым мужчиной, и, встав так, чтобы ветерком относило въевшуюся в одежду эксперта смесь запахов трупов и формалина, Лев спросил:

— Что о Грищенко сказать можете? То, что в заключении, я прочел, меня интересует ваше мнение.

— А что о нем говорить? — удивился тот и закурил. — Мешок с костями. Судя по гематоме на голове, его сначала оглушили, а уж потом взялись всерьез. Били, как я думаю, бейсбольными битами, но вот лицо осталось целым.

— Это, наверное, чтобы «опознатушки» не затруднять, — предположил Лев.

— Вам виднее, — пожал плечами эксперт. — Судя по ниткам в ротовой полости, ему, чтобы не орал, кляп засунули. Насиловали черенком лопаты, причем так, что у него не только прямая кишка, но и все остальное в хлам — если бы его не повесили, то вряд ли выжил бы. Половые органы отделены той же лопатой, просто поднажали хорошенько, и все. Кровью истечь ему не дали, а повесили. Причем хочу отметить, что, судя по обилию воды на полу в гараже и его мокрым волосам, которые при довольно низкой температуре не успели высохнуть, его несколько раз обливали водой, чтобы привести в чувство, так что не исключаю, что в момент повешения он был в сознании.

— В общем, прошел все круги ада, — покивал Лев. — Только огня не хватает.

— Знаете, мне при моей работе удивляться как-то не положено, но этот случай… Грищенко, видимо, уж очень сильно кого-то обозлил, раз с ним так обошлись. Мне о таких расправах только в специальной литературе доводилось читать, когда в лихие девяностые братки полный беспредел творили.

— Намекаете, что умельцы оттуда? — спросил Лев.

— А черт его знает? Но рука у них набита.

— Кто Грищенко опознавал?

— Да бабы тут понаехали. Так орали и вопили, что я думал, от их криков покойники из холодильника сами повыскакивают! — ответил эксперт и, выбросив окурок, пошел обратно.

— Родители приезжали? — крикнул ему вслед Гуров.

— Я его отцу позвонил, объяснил как можно деликатнее, что с его сыном произошло, и попросил приехать. Он обещал, но потом мне позвонила мать Грищенко и сказала, что у его отца случился тяжелейший инфаркт, да и она сама еле живая.

— Ладно, я сам с ними поговорю, — пообещал Лев. — Как знать, может, начало этой истории нужно в Ильичевске искать? Мало ли кого он мог там обидеть? — И предложил: — Поехали на место преступления, покажешь, что и где вы нашли. Дома-то у Морозовой есть кто-нибудь?

— Домработница, — ответил тот.

Коттеджный поселок «Дубки» ничем не отличался от множества ему подобных, которых сейчас вокруг Москвы развелось видимо-невидимо. Особым достатком там, очевидно, никто похвалиться не мог, так, очень средний класс. Шлагбаум на въезде был, и даже списанный газетный киоск наличествовал, где коротал время дежурный охранник, но вот никакого забора вокруг поселка не было — заходи кто хочешь!