Цифровая пуля - Алексей Макеев

— Ой, Игорь Степанович! — воскликнула она и хлопнула в ладоши. — Спасибо вам за то, что не подвели. А я вот сижу и гадаю, придете или нет?

— Ну, как я мог подвести вас, — тоном галантного человека произнес я. — Коль обещал прийти…

— Да-да, конечно, — неожиданно стушевалась Екатерина… — Хотите чаю, кофе? — предложила хозяйка салона и порывисто встала.

На ней была чуть выше колен темная юбка и красный топик. И прическу поменяла. Волосы уже не собраны на затылке в комок, а распущены по плечам. И когда успела переодеться и причесаться? Домой, что ли, сразу после встречи со мной поехала и сменила облик? К чему бы это?

— Нет, спасибо, — сказал я и отрицательно покачал головой. — Давайте ближе к делу.

— Ну, хорошо, хорошо, — поспешно сказала Аверьянова своим нежным бархатным голоском. — Что вас интересует?

— Для начала место, где умер ваш супруг. Это произошло здесь? — я стал оглядываться по сторонам, будто искал место, где лежал труп, который убрали не месяц назад, а всего лишь полчаса, и на месте преступления, на котором еще ничего не трогали, могли остаться кое-какие улики.

— Нет-нет, это произошло не здесь! — закрутила головой Аверьянова так активно, что кончики ее превосходных темных шелковистых волос взметнулись. — В этой комнатке я только оформляю и выдаю заказы, а сама фотостудия расположена в другом месте. Пойдемте!

Дамочка выскользнула из-за стола и шагнула мимо меня в дверь. Я двинулся следом. В фойе мы столкнулись с высоким, плотным, коротко стриженным мужчиной лет шестидесяти, вышедшим из двери напротив. У него было интеллигентное, довольно-таки приятное лицо со светлой кожей, безвольным подбородком, светлыми глазами, редкими бровями, высоким лбом. На переносице мясистого носа красовались оптические очки в дорогой оправе. Одет был мужчина модно — в коричневые дорогие мокасины, в коричневые вельветовые брюки и светлую рубашку, причем, несмотря на летнее время, с длинными рукавами с запонками и туго затянутым галстуком с золотой заколкой. По тому, как он шел непринужденно и по-хозяйски поглядывая по сторонам, было ясно: мужчина — не последний человек в Доме культуры. Это косвенно подтвердил охранник, вскочивший при его появлении и попытавшийся сделать умное лицо, чего ему не удалось.

Заметив Аверьянову, мужчина добродушно улыбнулся и остановился.

— Здравствуйте, Катя! — произнес он приветливо.

Остановились и мы. Поскольку я сопровождал Аверьянову, а мужчина был интеллигентом, он поздоровался и со мной, протянув мне руку. Я пожал в ответ его широкую мягкую ладонь, чему не удивился — он мне весь казался мягким и нежным, будто детский плюшевый медвежонок.

— Здравствуйте Георгий Семенович, — зардевшись, прощебетала Аверьянова.

— Как продвигаются дела в вашей студии? — поинтересовался он с отеческой заботой и снисходительно посмотрел на молодую женщину.

— Спасибо, Георгий Семенович! — дамочка сделала милое лицо. — Все в порядке!

— Желаю и дальше процветать, — неожиданно мягко проговорил мужчина, очевидно, вспомнив о недавних трагических событиях, произошедших в жизни Аверьяновой. Он с теплотой посмотрел на молодую женщину, едва кивнул мне на прощание и двинулся к выходу из здания.

— Директор Дома культуры Лоскутов, — пояснила Екатерина, когда мужчина исчез из виду. — Отличный дядька, между прочим. И за аренду помещения под фотосалон он не так много берет. Но пойдемте, Игорь Степанович, я вам фотостудию покажу.

Директор Дома культуры давно уже ушел, а охранник все еще продолжал стоять. Я махнул ему рукой и сказал:

— Вольно! Можно садиться! — затем повернулся и пошел следом за Аверьяновой.

По другую сторону от входа находилось точно такое же помещение, которое я пару минут назад покинул, только в зеркальном отображении. Катя толкнула двери и вошла внутрь. Я — за ней. Ну, вот это действительно фотостудия. Здесь были зонтики с лампами, дающими ровный мягкий свет, ширма с несколькими слоями яркой разноцветной материи, которую можно было менять, создавая определенный фон; кушетка и стол со стоящим на нем ноутбуком. За столом сидел парень лет двадцати пяти в рваных «по-модному» джинсах и красной футболке. У парня были не только модные джинсы, у него и внешность была соответствующая. Виски и затылок выбриты, оставлен лишь дурацкий чубчик, в ухе серьга, в губе и носу пирсинг. Но надо сказать, смазливый парнишка — четкие правильные черты лица, девичьи нежные губы, большие влажные глаза… Не знаю почему, но я вдруг испытал неприятное чувство — неужели Екатерина так быстро утешилась после смерти мужа и нашла себе нового друга? «Впрочем, хоть бы и так, мне-то что?» — одернул я себя.

Екатерина, словно прочитав мои мысли, вдруг стушевалась, покраснела и сбивчиво промолвила:

— Это Дима, мой новый фотограф…

— Игорь Степанович, — сказал я повернувшемуся на стуле и уставившемуся в мою сторону парню.

Говорить при постороннем на щекотливую тему не следовало, этого мнения придерживались мы оба с Аверьяновой, и она попросила парня:

— Дима, выйди, пожалуйста, нам с Игорем Степановичем побеседовать нужно.

Парень покривил губы, как мне показалось, не очень охотно поднялся и вышел из студии.

— Понимаете, Игорь Степанович, — нервно сплетя пальцы рук и опустив их вниз, как бы оправдываясь, произнесла Екатерина. — Мне пришлось взять Диму на работу, иначе фотостудия перестанет существовать. Я не могу вести работу с клиентами, бухгалтерию и сама фотографировать, тем более для этого нужен талант. У Димы он есть. Как это ни кощунственно звучит, дела фотосалона с приходом Дмитрия идут ничуть не хуже, если не лучше, чем при Арсении. — Она вновь расплела пальцы и сложила руки на груди. Извиняющимся тоном продолжила: — Вы должны понять меня и простить.

Я пожал плечами.

— Что за глупости, Екатерина Арэтовна! Мне не за что вас прощать или извинять. Вы взрослый, самостоятельный человек и вольны поступать так, как вам удобно и выгодно для дела.

— Правда? — совсем не к месту обрадовалась молодая женщина, и в темных, чуть раскосых глазах ее вспыхнули веселые искорки. — Вы меня не осуждаете?

— Господь с вами! — с полуулыбкой сказал я, а про себя добавил: «Ветреная ты наша!» — Ладно, Екатерина Арэтовна, давайте перейдем к делу. Расскажите, где и как вы нашли труп своего супруга.

— Вот здесь, — с готовностью сказала молодая женщина и очертила ногой полукруг рядом со столом. — Было такое впечатление, что Арсений сидел за компьютером, смерть поразила его внезапно, и он упал на бок, на пол. Видимых повреждений, как я вам уже говорила, на его теле не было, не было видно и крови, но на его лице застыло выражение муки.

Честно говоря, я пока понятия не имел, с чего начать расследование, но с умным лицом сказал:

— Понятно. — Потом, потерев подбородок, с видом мыслителя поинтересовался: — Скажите, а не было ли на столе чашки с кофе или воды, которую ваш супруг мог бы выпить и отравиться или, может быть, фрукты какие-нибудь стояли?