Очаровательные глазки. Обрученная со смертью - Виктория Руссо

На следующий день после ограбления Василий на пару с любовницей вернулись в петербургскую квартирку, в которой хранились их немногочисленные пожитки. Акулина молчала всю дорогу, на вопросы отвечала кратко и сухо. Молодой мужчина понимал, что его впечатлительная барышня никак не может забыть откатившуюся голову в гробнице, но обсуждать этот неприятный нюанс не желал. Он предвкушал веселые деньки после того, как продаст добытые рубины и об этом были все его мысли.

— Может нам перебраться из этой коморки в жилье попросторнее? И входить через парадную, как люди, а не через черную лестницу, пахнущую кошачьим дерьмом? — предложил Василий, рассматривая скромное жилье, которое он так и не сумел полюбить.

— Мы остаемся жить в Петербурге? — бесцветно уточнила Акулина, усевшись на холодную кровать. В ней все еще теплилась надежда, что мужчина сдержит обещание и поступит так, как они когда-то условились: при удачном «улове» увезет ее заграницу. Она не поднимала глаз на Василия, не желая, чтобы тот заметил ненавистные ему слезы.

— Мы не можем все бросить… — рассуждал молодой мужчина.

— Что нам бросать?

— Рубины, к примеру! На то, чтобы от них избавиться, уйдет время, а пока…

— Что будем делать? Снова начнешь сорить деньгами? А потом тебе покажется, что их слишком мало и ты снова швырнешь меня в чей-нибудь дом, чтобы появиться на пороге на все готовое! — раздраженно воскликнула девушка, вытерев выкатившиеся слезы рукавом запыленного дорожного платья.

— Я устал с дороги, Акулина! Мне нужно привести себя в надлежащий вид. Если тебя что-то не устраивает, ты можешь забрать часть денег и идти, куда глаза глядят!

— Куда мне идти? Я одна на всем белом свете! — шептала молодая женщина дрогнувшим голосом. Его безразличие больно ранило, впервые он озвучил идею о расставании.

— Я не хочу удерживать тебя насильно! — Василий продолжил развивать неприятную тему. — Если твои чувства исчерпались — что ж…

— Зачем все это говорить?! Это невыносимо!

— Я к цирюльнику! — выкрикнул Василий, спеша покинуть помещение, где атмосфера была слезливой. Дверь за ним громко хлопнула, от этого звука Акулина вздрогнула и, оставшись в одиночестве, разрыдалась в голос. Горечь обиды сжала сердце, словно раскаленные железные тиски, ей вдруг стало трудно дышать. Все, что она делала, казалось бессмысленным и бесполезным. Ее больше не вдохновляли пламенные речи возлюбленного и она устала от его бесконечной лжи. «Забыться бы!» — шептала Акулина, всхлипывая и оплакивая свою никчемную жизнь. Ей было почти тридцать — не старуха, но и не свежа, как в юности. За Василием она следовала уже долгие десять лет, надеясь, что рано или поздно он остановится, и в ее жизни появится настоящий семейный очаг, но чем старше она становилась, тем больше выматывалась во время скитаний, внутри нее была звенящая пустота, холод которой омрачал все надежды на счастье, которые с каждым новым «делом» становились все более призрачными…

Акулина обвела взглядом их временное пристанище, взятое в наем у жадного, но обаятельного старичка, разместившего объявление в газете о поиске порядочных людей для проживания в приличных апартаментах. Домовладелец надеялся вселить в скромную квартирку студента или мелкого чиновника. Пара молодых людей, не желающих показывать свои документы, изначально насторожила подозрительного человека, но дар убеждения обаятельного Василия сделал свое дело, и в тот же день они заключили договор найма.

На столе в соседней комнате лежал сверток, укрывающий от взора похищенные рубины. Все сложилось удачно — мошенники заполучили драгоценные камни, но только радости Акулина совсем не чувствовала. Ей казалось, что кроваво-красные камни принесут в ее жизнь горести и несчастья, ведь недаром украшение пролежало почти век, нетронутое другими разбойниками. «Неужели так сильна вера человека в дьявольскую силу?» — размышляла она и, резко встав с кровати, сделала несколько шагов к столу и высвободила трофей из ткани.

— Ой, красота-то какая! Твой красавец-щеголь в клювике принес? — прочирикал голос соседки. Кудрявая рыжая девица в длинном восточном халате из зеленого шелка вошла в квартиру без стука, что не являлось диковинкой. Акулина почти привыкла к бестактности и навязчивости худощавой певички, живущей по соседству и мечтающей затащить Василия в свою постель. Она не скрывала своего интереса и прямым текстом заявляла, что желала бы провести с ним ночь. Акулина поначалу ревновала, но затем поняла, что тощая рыжуха с писклявым голосом и плоским телом не вызывает интереса у ее любовника, он был холоден и безразличен к ней. Василий частенько подшучивал над соседкой, рекомендуя ей остричь коротко волосы, чтобы походить на изнеможенного юношу-подростка, и возможно даже кто-то из жалости усыновил бы ее, тогда ей не пришлось бы горланить песенки сомнительного содержания в кабаках перед пьяной публикой.

— Зачем ты здесь? — устало уточнила Акулина, недовольно глядя на Зиночку, накручивающую на костлявый палец огненную прядь.

— Я услышала шум, думаю: грабитель влез в ваше гнездышко, и бросилась на помощь, — сочиняла на ходу соседка. — А где Васенька?

— Он вышел.

— Я слышала, — съехидничала Зинаида. — Кто на этот раз?

— Не понимаю…

— Вы же постоянно уезжаете хоронить своих родственников. Кто же на этот раз отдал Богу душу?