Крайняя мера - Марина Серова

Осенняя Волга — это вам не шуточки. Барахтаясь, как щенок, Дима вынырнул на поверхность и поплыл вдоль парапета, стараясь не смотреть вверх — ему казалось, что оттуда может грянуть выстрел или в голову ему прицельно полетит булыжник.

Но все обошлось, хотя он приложил изрядные усилия в борьбе со стихией. Глубина в этом месте была не очень большая, но зато течение было довольно сильное. А уж температура — градусов десять, не выше.

А когда несчастный Корнелюк уже подплывал к проржавевшей лесенке, расположенной возле сточной трубы, неожиданно возникла новая проблема — ногу вдруг свело судорогой, и последние десять метров он подгребал к спасительным перилам только на руках.

И лишь когда Дима выбрался на берег и в лицо ему ударил резкий и холодный осенний ветер, он ощутил, что замерз до мозга костей. Пока Корнелюк барахтался в воде, было не до ощущений, главное — выбраться на берег любой ценой. Сейчас же Диму била мелкая дрожь, ноги не слушались, и он приложил немало труда, чтобы преодолеть несколько метров вверх — до ленты шоссе, по которой шастали автомобили.

Остановив машину, Дима едва смог пробормотать свой адрес — губы тряслись, зубы выбивали бешеную дробь. Шофер только покачал головой и, не задавая лишних вопросов, доставил Диму к дому, взял два промокших червонца и посоветовал принять горячую ванну.

Дима так и сделал. Лежа в теплой воде с хвойным экстрактом, он глядел на груду мокрой одежды, которую сбросил возле ванны, и задавался тем же самым вопросом, на который он не нашел ответа несколько дней назад, после первого покушения:

— За что?!

Дмитрий Владимирович Корнелюк произнес эти слова, вопросительно глядя на меня — так, словно я должна была тотчас же разъяснить юноше: кто и почему вздумал отнять у него жизнь.

— Вы хотите, чтобы я взялась охранять вас? Или хотите, чтобы я нашла человека, который почему-то вас невзлюбил? — спросила я.

— И то и другое! — твердо ответил Корнелюк. — Ведь пока не будет найден этот человек, моя жизнь по-прежнему будет в опасности.

— Логично, — согласилась я. — Но это будет стоить вам в два раза дороже. Ведь мне придется выполнять двойную работу.

— Я полагаю, что вопрос о деньгах в данном случае вторичен, — серьезно произнес Корнелюк. — Ведь речь идет о моей жизни.

— Да, этому товару довольно сложно определить точную цену, — согласилась я, несколько цинично прокомментировав утверждение Корнелюка, — юноша в этот момент выглядел таким напыщенным, что я не могла немного не подколоть его, доведя высказывание до абсурда.

Что же, я возьмусь за эту работу, пожалуй, она по мне. Ведь я всегда с большим интересом занималась делами, которые требовали не только умения вовремя метко выстрелить, спасая какой-нибудь груз от налета, но и давали возможность применить свои интеллектуальные способности. Проводить бизнесмена от его офиса до банка с миллионом долларов в кейсе — дело нехитрое. Я любила задачи, которые представляли собой определенную проблему, бросали мне вызов. Дело Корнелюка было именно таким.

Ведь Дима правильно сформулировал основную задачу — не только охранять его жизнь, но и сделать так, чтобы покушений больше не было. Иначе работа будет выполнена только наполовину, а водить Диму под ручку из консерватории домой и из дома в консерваторию можно не год и не два. Да и такая роскошь юному музыканту не по карману. Следовательно, надо найти злоумышленника.

Первое, что приходило в голову при таком раскладе, — старый добрый вопрос: кому выгодно? Именно его я и задала Диме.

— Понятия не имею! — закричал Корнелюк. — Я — мирный, законопослушный человек! Никогда в жизни никого не обидел!

— Может быть, вам только так кажется? — невзначай поинтересовалась я.

— Что вы имеете в виду? — нахмурился Дмитрий Владимирович.

— Ну, — пожала я плечами, — бывают такие ситуации, когда человеку можно нанести смертельную обиду и даже этого не заметить. А он затаит злобу, которая рано или поздно вырвется наружу. В виде мести, например. Что вы думаете по этому поводу.

— Ничего! — уверенно произнес Корнелюк. — Я получил хорошее воспитание, спасибо за это моему отцу. Врагов у меня нет и не было.

— Тогда побудительным мотивом может быть зависть, — предположила я. — Наверняка среди вашего окружения есть люди, которые могут завидовать вашим способностям, вашему богатству.

— Вряд ли, — покачал головой Корнелюк. — О богатстве можно было бы говорить еще год назад. Но после того как отец серьезно заболел и начались все эти проблемы с фирмой, какое уж тут богатство! В настоящий момент я живу только на процент от прибыли. А это не такие уж большие деньги. Многие сокурсники получают куда больше меня — кто маклером работает, кто в посреднических фирмах. Что же касается способностей — то есть ребята более продвинутые, чем ваш покорный слуга.

— Постойте, Дима, — решила я уточнить, — но ведь существует не только процент от прибыли, о котором вы только что упомянули.

— Ну дом есть, ну счета за границей и тут, — нехотя согласился Корнелюк. — Но ведь все это не мое! Все записано на отца!

— Опекунство оформлено?

Корнелюк отрицательно покачал головой. Видимо, ему было тяжело говорить об этом.

— Знаете, Евгения Максимовна, хоть отец и болен уже долгое время, мы все же надеялись, что он поправится, — глухо произнес Дмитрий. — Он всегда был такой сильный, жизнелюбивый…

— Понятно, — вздохнула я. — А кого вы имели в виду, когда говорили «мы»?

Корнелюк удивился:

— Разве я так сказал? Ну, наверное, себя, свою подругу, потом папину сиделку.

— Ту самую подругу, которую вы не застали дома в тот злополучный вечер?

— Да, — кивнул Дима. — Но она тут вовсе ни при чем, я уверен. Мне не хотелось бы…

— А я ведь ничего такого и не предполагала, — немедленно отозвалась я. — С чего это вы вдруг так резко бросаетесь на ее защиту?

— Да нет, просто… — смешался Корнелюк. — А вы когда думаете приступить к работе?

— Прямо сейчас. Считайте, что вы уже находитесь под моим крылом, — улыбнулась я.