Алый наряд Вероники - Марина Серова

Договорить я не успела – Вероника запустила в меня стаканом. Я сумела вовремя пригнуться, и стакан, пролетев у меня над головой, ударился о стену и разлетелся на мелкие осколки.

– С ума сошла! – взвизгнула я.

– Убирайся!!! – заорала Вероника.

– Ненормальная!

В руках обезумевшей девушки уже оказалась миниатюрная чашечка, из которой я только что пила кофе. Я выскочила в коридор, чашка полетела мне вслед.

– Убирайся! Я никому не позволю себя шантажировать! – орала мне вдогонку Вероника. – И больше никогда не смей здесь появляться! И ЕЙ тоже передай мои слова!

Я пулей выскочила в коридор, захлопнула за собой дверь и помчалась вниз по лестнице. «Почему, если человек идиот, то мне непременно суждено с ним повстречаться?..» – думала я, перескакивая сразу через несколько ступенек. Только на первом этаже я немного сбавила скорость и перешла на шаг. Проходя мимо почтовых ящиков, я невольно зацепилась взглядом за странного типа.

У стены, сгорбившись и боязливо поглядывая по сторонам, стоял какой-то парнишка и сжимал в руках беленький конвертик. Почтальон выглядел более чем странно: в жаркий июльский день он вырядился, как на Северный полюс: черные джинсы и толстовка с капюшоном, сильно сдвинутым на глаза. «Что за типы нынче шляются по подъездам?» – подумала я. Парнишка напряженно замер у стены, заслышав мои шаги, пару секунд медлил, а затем уронил в ящик конверт и тенью выскользнул из подъезда. «Должно быть, в этом доме аура плохая, – подумала я, – и встретить здесь можно только сумасшедших...» Проходя мимо ящиков для писем, я посмотрела на тот, от которого пару секунд назад отскочил странный «почтальон Печкин», и замерла. Очень интересно! Ящик принадлежал жильцам, проживающим в квартире номер шестнадцать. Именно эти апартаменты я сейчас и покидала с такой поспешностью. Постояв немного в задумчивости и так и не придумав объяснения странному инциденту, свидетелем которого мне довелось стать, я вышла на улицу.

Я села за руль своей «девяточки», обернулась, чтобы забросить на заднее сиденье сумочку, и замерла. В поле моего зрения снова оказался пресловутый «почтальон Печкин». На этот раз субъект в капюшоне садился в машину, припаркованную неподалеку. Я перевела взгляд на шофера и пришла в еще большее изумление: за рулем белого «Опеля» сидела блондинка в красном, которую я видела из окна Вероники. Интересная получается картина.

Молодой человек между тем ловко запрыгнул в салон, дверца захлопнулась, машина тут же сорвалась с места и, визжа шинами, выехала со двора.

Я в растерянности осталась сидеть в машине. «Странная эта Вероника, – размышляла я. – Что она там выкрикивала мне вдогонку? „Я никому не позволю себя шантажировать?! И ей передай мои слова!“ Интересно, и кому это ЕЙ? А еще она несла какой-то бред про то, что Люда вернулась... Ну точно: у девушки не все дома. Подумать только – Люда вернулась!»

Я решительно повернула ключ зажигания. Моя четырехколесная подружка плавно тронулась с места и помчалась по душным и тесным улицам города.

Честно говоря, я особо не рассчитывала застать нотариуса в одиннадцать часов дня дома. Но милая и улыбчивая девушка, открывшая мне дверь, объявила, что Леонид Сергеевич дома.

– Проходите. Он вас уже ждет, – оповестила она.

Я недоверчиво покосилась на девушку. Леонид Демьянов меня ждет? Как-то с трудом верится. Скорее всего, меня приняли за кого-то другого. Ну и пусть. Главное, чтобы это не закончилось, как в случае с Вероникой – обмороком и последующим швырянием посуды. Меня провели по длинному коридору, увешанному репродукциями картин девятнадцатого века, и распахнули дверь в комнату.

Леонид Демьянов оказался красивым мужчиной с седеющими волосами и ярко-синими глазами. Ему было давно за сорок, но выглядел он, как настоящий герой-любовник, и манеры у него были тоже соответствующие. Увидев меня на пороге комнаты, он тут же встал со своего места и приветственно протянул руку.

– Добрый день. – Он указал на кресло напротив себя: – Присаживайтесь. Я как раз вас ждал и уже все подготовил. Может быть, желаете кофе или чай? – предложил Демьянов.

– Нет! – поспешно выкрикнула я, в очередной раз вспоминая, чем закончилось чаепитие с Вероникой.

– Как хотите.

Леонид подался вперед и, заглянув мне в глаза, проникновенно спросил:

– Вы уже знаете о моих расценках? Вас все устраивает?

Я невольно улыбнулась: все ясно, нотариус действительно принял меня за свою клиентку. А Демьянов между тем вдохновенно вещал:

– Это хорошо, поскольку успех мероприятия я гарантирую. Конечно, и от вас будет многое зависеть... – говоря это, он подталкивал в мою сторону какую-то брошюрку, лежавшую на письменном столике.

– Леонид Сергеевич, вы меня не так поняли. Я пришла к вам совсем по другому вопросу.

Нотариус тут же выпрямился в кресле.

– То есть?

– Меня зовут Татьяна Александровна. Можно просто Таня. Я хотела бы поговорить о вашей первой жене Людмиле Соболевой.

– Кто вы такая? – незамедлительно последовал вопрос.

– Я знакомая семьи Соболевых. Я хорошо знаю Игоря Геннадьевича и немного его жену. И ее смерть мне кажется сущей несправедливостью.

– Не понимаю, чем могу вам помочь?

Демьянов встал и принялся расхаживать по комнате. Я наблюдала за ним со своего места и тоже размышляла о том, чем же мне может помочь сей господин. Ладно, была не была...

– Леонид Сергеевич, за то время, что я была знакома с Людмилой, я поняла одну простую вещь: она не из тех людей, которые готовы вот так просто покончить жизнь самоубийством. И вам это известно так же хорошо, как и мне. Тем более, вам наверняка сообщили о странных обстоятельствах гибели Люды?

– О чем вы? – Леонид остановился напротив меня, посмотрел пристальным взглядом и снова начал мерить комнату шагами.

– Я говорю о большой дозе снотворного, обнаруженного в ее крови. Что вы можете об этом сказать?

– Ничего.

Простота, с которой нотариус произнес это слово, поразила меня до глубины души. Я во все глаза смотрела на Демьянова: либо у него железные нервы, либо он действительно здесь ни при чем. В комнате вдруг стало невыносимо душно. Я недовольно покосилась на закрытые окна, схватила брошюрку, которую Леонид в самом начале разговора пытался мне всучить, и стала ею обмахиваться.

– Вы хотите сказать, что вам было совершенно наплевать на Людмилу? – возмутилась я, продолжая ожесточенно размахивать книжонкой.

Леонид с явным неудовольствием покосился на мои манипуляции с брошюрой.

– Я этого не говорил. Просто у нас у каждого была своя жизнь. Мы с Людой развелись и решили больше не мешать друг другу.

– Я знаю, что вы виделись с ней за два дня до трагедии. А прежде Люда вам звонила?

– Звонила, но я каждый раз говорил ей, что между нами все кончено, и уже давно. Послушайте, я действительно не понимаю, зачем вы пришли.