Рубиновый капкан... Игры кукловодов / Ruby trap: puppeteers' game - Марк Шо

– Вы не задумывались о том, почему два сопредельных государства: Израиль и Палестина – так различны по уровню своего развития? – спросил Макс профессора Густава Винкельдорфа из Института Планка[4]. Коллеги зашли на чашку кофе в ресторан «Паркхус» известного отеля «Парк Хайят Ридженси», оторвавшись от интересных, но все же нудных 5-тичасовых выступлений экономистов на конференции «Политическая экономика международных организаций»[5]. Та была закрыта для публики: в список участников нельзя было попасть, кроме как по приглашению организаторов.

Темы выступлений были известны: преодоление кризисных явлений в экономике, где каждый по-своему пытался осмыслить общеизвестные факты. Мнения экономистов в принципе также заранее были известны по их многочисленным выступлениям и публикациям. Здесь же, на конференции, речь шла о том, что выберет большинство, чтобы прийти к консенсусу и затем популяризировать это в своих странах, будь то в Европе или США, в Латинской Америке, Азии и даже в России.

Макс тем временем продолжал:

– Небольшая по большому счету разница в количестве населения и площади этих государств, однако первое экономически в сотни раз сильнее Палестины, имеет мощную армию и экономику. Второе постоянно просит о гуманитарной помощи, фактически о подаянии.

– Мне кажется, Вы задали вопрос, на который знаете ответ… Или же хотите услышать мое мнение? – мягко, чуть отстранившись от стола, и все еще глядя в свою чашку, спросил Густав. «Этот русский, хоть и немец по национальности, задал вопрос со-о-о-всем неоднозначный» – подумал он. Макс был родом из Ташкента, столицы Узбекистана; для большинства европейцев и тем более американцев данная часть планеты все еще именовалась Россией.

– Попробую перефразировать свой вопрос: неужели арабы до такой степени не умеют работать, что вынуждены всё время воевать за свою свободу, в то время как их соседи успешно торгуют со всем миром? – протирая темные очки, спросил Макс, мельком остановив взгляд на Густаве. – Еще кофе?

– Нет, спасибо… Знаете, меня эта шумиха в газетах в последнее время достает своей некомпетентностью. Масс-медиа игнорируют известные факты и не говорят о первопричинах. Капитал, рынки, нефть – это главное. Все остальное: война и мир, благополучие или бедность наций, есть следствие того, находится ли оно в согласии или противоречии с этими факторами. Тем более сегодня, когда вся власть сосредоточена в руках…, кого бы Вы думали? – приглушенно спросил Густав, вперив взгляд в Макса.

– Политиков? – тот закурил «Rothmans».

– Какой же Вы наивный, Макс! Совсем нет, еврейского синдиката и…

– Опять всемирный заговор? – смущенно попытался возразить Макс: – Это не более чем легенда.

Немного помолчав, Густав искоса, сверху вниз взглянул на Макса и не спеша произнес:

– Мой дорогой друг, я полагал, Вы более информированы. Весь этот кризис не более чем спланированная акция Комитета 300. Вы слышали про версию «золотого миллиарда»?

– Золото всегда растет в цене при кризисах, – ответил Макс.

– Всё не совсем так. Это концептуальная позиция власть имущих. Причем когда-то, увы, использованная нацистами. Которыми, кстати, тоже воспользовались по самой полной, для достижения целей, не имеющих никакого отношения к войне… Мне, честно говоря, надоело сидеть здесь и слушать моих коллег: никто из них, поверьте мне, не решится выступить по самой сути. Пойдемте-ка, подышим воздухом, – усмехнулся он.

На улице их ожидало ясное морозное небо, солнце, активно отдававшее часть своего тепла, чтобы отогреть природу, и необыкновенно чистые автомобили как следствие близости гор и зимней погоды. Недалеко за углом опрятная девушка в фартуке, несмотря на минусовую погоду, продавала мороженое. Густав предложил попробовать, а затем продолжил:

– Любой кризис по большому счету не меняет количество денег в мире, верно?

– Да.

– Если у одних денег становится все меньше, то у кого-то они как раз увеличиваются. Так было в 1930-е годы, повторилось в 1970-е. Ежедневно мы слышим о тех, кто теряет на различных континентах, и проблемах, принявших глобальный характер. Но почти ничего о тех, кто остается в тени, укрепляя свою финансовую мощь и власть.

– Не согласен. Появление Цукерберга, взлет и падение компаний активно обсуждается на десятках, сотнях телеканалов.

– Я не о миллиардерах, которых и так все знают. Вопрос в том, имеет ли право узкая группа лиц, для кого деньги и власть эквивалентные понятия, решать за всех? Они оказались подготовленными к кризису, зная о том, что произойдет.

– Вы отрицаете выбор индивидуума и роль рынка?

– Я говорю о супербольших средствах, о сотнях триллионов долларов, благодаря которым глобальный ВВП составляет несколько десятков триллионов… Сейчас об этом говорят многие. Не так открыто, но все же подробно и документально. Посмотрите фильм «Дух времени»[6]… Власть предержащие мира сего – могущественные магнаты. Им принадлежат США, а через это – весь остальной мир. Сейчас они лишь повторяют сценарий начала 1900-х годов, когда им удалось скупить всю Европу. Я имею в виду её промышленный потенциал. Главенствующую роль в этом Комитете играют евреи. Благодаря писаниям Торы выпячивание одного народа перед другими, я имею в виду евреев, а не только граждан Израиля, со временем привело к тому, что теперь Комитет диктует свою волю всему миру, используя экономические потрясения, войны, базирующиеся на тщательно подготовленной программе порабощения народов… Кстати, как Вам мороженое? – немного помолчав, спросил Густав.

– Вкусное. Видимо, при его изготовлении здесь не жалеют какао и сахар… Ваши идеи несколько, скажем так, отличаются от общепринятых… Мне, конечно, любопытно узнать о них поподробнее, – произнес Макс. – Так Вы считаете, что ситуация на Ближнем Востоке инспирирована евреями, простите, неким их синдикатом? – переспросил он.

– Я в этом убежден, – Густав посмотрел на часы. Они расстались через 2 часа, беседа затянулась. Впоследствии Макс неоднократно вспоминал её: оба увлеченно спорили о протоколах сионских мудрецов, говорили об алмазном картеле, по отраслевому разрезу Израиля и Палестины и др. Макс внимательно слушал коллегу: информация оказалась для него ошеломляюще новой, многое объясняла и, самое удивительное, не противоречила фактам. Ему предстояло её осмыслить.