Гляди в оба - Марина Серова

— Уже нацепила? Что, не терпится? — заорал он, показывая на ее уши.

— Что не терпится? — опешила Лена, которая на глазах теряла дар своей несравненной речи.

— Вот это!!!

— Чего? — жалобно переспросила Лена, растерянно оглядывая свое платье, которое, как назло, и впрямь было огненно-красным, подстегивающим к корриде или что там еще делают с кабанами.

— То, что у тебя в ушах, кончай прикидываться! — ревел незнакомец.

— Но это по-по-подарок, — Лена потрогала мои клипсы и вопросительно посмотрела в мою сторону.

Черт побери, что он несет! Ведь я только что, полчаса назад, купила их в ювелирном магазине. Даже чек где-то в сумке еще валяется.

— Вещи уже вижу. А где сам мой ублюдок? — заорал мужчина, грозно озираясь по сторонам, словно его неизвестный ублюдок мог спрятаться в кастрюлях или в духовке. Ну, просто Карабас-Барабас в поисках Буратино, только без бороды и с весьма скудной растительностью на голове.

— Кто? — пискнула Леночка из своего угла.

— Сын, мой сын, Пташкин-младший, черт бы его подрал. И только не нужно ля-ля, морочить голову — я же не слепой, вижу, что ты с ним заодно. Но ничего, терпение мое лопнуло, теперь я эту тварь сам проучу… Да и тебя тоже. Ишь, вырядилась! Был я в твоей парикмахерской… Смотри, сучка, как бы тебя саму не пришлось в скором времени подстричь под «ноль», я это быстро устрою… — И он схватил за ворот трепещущую Леночку.

— Да что вы говорите? Как вы смеете? — оскорбилась она. — Что такое позволяете?

— Смотрите-ка, тут у них и ананасы, и коньяк за пять сотен. На какие шиши гуляете? А, проститутки заводские? Что, нравится вам пить за мой счет? Вещи награбленные носить?

Пташкин-старший сорвал одну клипсу у Леночки с уха, с силой на нее замахнулся. Ну нет, это уже зря! Мне пришлось пулей выскочить из-за стола, резко перехватить в воздухе и вывернуть слишком уж распустившуюся окольцованную руку. И к тому же нажать на болевую точку на позвоночнике.

— А-а-а! — заорал Пташкин-старший от боли и неожиданности. Кажется, у него в руке даже что-то подозрительно хрустнуло.

— А ну вон отсюда! — Я слегка отпустила захват и сильным броском отшвырнула его к двери. Благо однокомнатная квартира Лены была такой тесной, что папаша отлетел к самому порогу.

Ненавижу хамов, что поделать.

— Ладно, я пока уйду, — помолчав, сказал Пташкин-старший другим, ледяным тоном. За какие-то несколько секунд он сумел смирить в себе «дикого кабана» и превратиться в надменного хозяина. Меня он словно не замечал и обращался к одной только Леночке.

— Если до завтрашнего дня — я даю ровно двадцать четыре часа — он не найдется, то всю вашу заводскую шушеру я подниму на дыбы и размажу по стенке. Не сам, разумеется. Сейчас я просто не сдержался, нервишки сдали. Лучше всего, если эта скотина, сынок мой, сам как можно скорее явится домой и вернет деньги и все вещи, которые украл. В крайнем случае я очень, очень вам рекомендую мне его притащить на горбе или хотя бы просто показать, где эта тварь прячется. Рано или поздно я все равно его найду. Но через сутки начну с этого… вашего притона. А вещественное доказательство возьму с собой.

— Позвольте, украшение вам придется вернуть. Это я точно знаю, — сказала я и двинулась к «дикому кабану».

— Но это все равно ничего не изменит. — И мой противник с многозначительной усмешкой швырнул на пол клипсу, от которой сразу же отлетело несколько так называемых жемчужин.

Затем Пташкин-старший с откровенной брезгливостью окинул взглядом нехитрое Леночкино жилище, сплошь оклеенное плакатами, календарями и мелкими картинками с изображением звезд эстрады.

С двери прямо в глаза отцу Птаха беззастенчиво смеялся Филя Киркоров, а из угла угрожающе глядел Константин Кинчев в наколках на руках. Не сказав больше ни слова, Пташкин-старший поправил галстук и вышел прочь. При этом он так шарахнул входной дверью, что с кухонного стола упала и со звоном разбилась тарелка. Может, к счастью? Вот только кому оно достанется?