Совокупный грех - Сергей Зверев

— Скажешь тоже, сказки Шахерезады, — отчего-то смутилась Зоя, глядя на стакан и водя по нему пальцами вверх-вниз. — Ничего увлекательного в моей жизни нет. Обычная работа.

Ох, как мне хотелось быть на месте этого стакана, чтобы меня точно так же гладили! Но, наверное, еще рановато приставать к моей новой знакомой с недвусмысленными предложениями.

— Обычная работа у меня! — парировал я, гася в себе страстное желание взять собеседницу за руку. — Каждый день тренировки с пацанами в ДЮСШ, разучивание приемов и лишь иногда соревнования.

Не соглашаясь со мной, Зоя замотала головой так, что копна ее шикарных пшеничного цвета волос хаотично зашевелилась.

— Но ты же говорил, что занимаешься частным сыском, — не сказала, а укорила она так, как укоряют капризного ребенка, у которого полно игрушек, а он все жалуется, что ему занять себя нечем. — Разве это хобби не увлекательное?

— Расследовать дела мне удается крайне редко, — не согласился я. — Я же не официальный частный сыщик с лицензией. Так что обращаются ко мне с просьбами только по рекомендациям друзей или знакомых, а не напрямую.

В этот момент официантка принесла оставшуюся часть нашего заказа, и беседа прервалась. Ряженая девушка составила с подноса на стол две порции супа — один из угря; другой с картофелем, сливочным сыром, сливками, королевской креветкой и мидией, шашлычок из осетринки, ассорти из роллов и салаты. Пожелав нам приятного аппетита, официантка ушла, покачивая своей высокой прической, а мы принялись за ужин. Супчик был так себе, и чего так японскую кухню превозносят? Наш борщ во сто крат вкуснее и наваристее. Но мы слепо подражаем всему заграничному. У нас даже гостиницы «Русотель» называют, сам на Варшавке видел, такое название крупными буквами написано наверху здания. В той же Америке никому не придет в голову написать на отеле «Америк-гостиница». Они же любят и уважают свой язык. А нам вроде как стыдиться надо своего языка, на котором разговаривали и писали великие русские поэты и писатели. В жизни не сниму номер в «Рус-отеле».

Мы съели супчик и принялись за роллы, шашлычок и салаты.

— И все же, Игорь, — снимая жемчужными зубками нежнейший кусочек осетрины, промолвила Зоя. — Расскажи теперь ты о своем хобби. Я ответила на все твои вопросы.

— Не на все! — упрямо проговорил я и сунул в рот ролл с какой-то рыбкой внутри. — У меня к тебе еще уйма вопросов.

Лицо красавицы сделалось капризным.

— Ну, Игорь, — почему-то прогнусавила она. — Ну, давай попеременно будем рассказывать друг другу о себе сведения. Теперь твоя очередь.

— Да пожалуйста, — согласился я и глянул в окно, за которым начало смеркаться и пошел снег. — У меня аналитический склад ума, и я разрешаю иногда попользоваться им некоторым моим клиентам. Не так давно я помог одному очень влиятельному человеку в городе отыскать украденные диадему и шкатулку, стоящие баснословных денег. Один раз я нашел пропавшую девушку, потом как-то вернул в музей искусств украденные картины, ну и раскрыл еще несколько убийств.

Слушая меня, Зоя даже перестала жевать, так ее заинтересовал мой рассказ.

— Ну, ты даешь! — восхищенно воскликнула она, проглотив кусочек осетрины, который прожевала, но, увлеченная моим рассказом, проглотить забыла. — Это же здорово! И что, тебе за это деньги платят?

Хотя говорят, что палочки для еды тренируют мелкую моторику, развивая умственные способности и тем самым принося человеку пользу, ни я, ни Зоя ими не пользовались, ни к чему это пижонство, мы ели, как принято это у нормальных русских людей, столовыми приборами. Я наколол на вилку очередной ролл, кажется, с огурцом внутри, макнул его в соевый соус и сунул в рот.

— Иногда платят, — признался я неохотно, это был больной вопрос в моей практике частного детектива, ибо чаще ничего не получал за свои услуги, а иной раз еще и оставался внакладе. — А когда не платят, я не настаиваю. Это же хобби… А теперь ты расскажи мне о себе.

Зоя как-то сразу поскучнела.

— Ну, что ты еще хочешь услышать? — спросила она тоном уставшего человека, который бы очень хотел, чтобы к нему не приставали с глупыми расспросами.

Подцепив вилкой салат из свежих овощей, я хрустнул им на зубах и проговорил:

— Например, о том, где ты сейчас живешь и с кем.

Нет, Зоя определенно не хотела делиться информацией о себе. Она посмотрела долгим взглядом на холщовую перегородку между нашей и соседней кабинками, откуда слышались голоса весело разговаривающих молодых людей, потом взглянула на меня.

— Давай в другой раз, — попросила она и, секунду помедлив, многообещающе добавила: — Даю слово, ты узнаешь обо мне много интересного.

Я почувствовал в голосе Зои призывные нотки и решил, что пора бы перейти к главной цели моей встречи с молодой женщиной.

— Зачем ждать следующего раза? — спросил я тоном барского сынка, пытающегося соблазнить дворовую девушку. — Мы можем сегодня не расставаться, и я с удовольствием буду слушать всю ночь сказки Шахерезады.

Зоя посмотрела на меня взглядом приятно удивленного заманчивым предложением человека, и я решил, что отказа в предложении скоротать ночь вдвоем не последует, и уже мысленно начал было раздевать молодую женщину, прикидывая, с какой части ее великолепного тела лучше всего начать предварительные ласки, как вдруг выяснилось, что я рановато включил свою буйную эротическую фантазию.

— Извини, Игорь, но сегодня я не могу, — заявила Зоя виновато, потом взглянула на ручные часики и проворковала: — Да и вообще время уже позднее, мне домой пора.

Вот это да — прокол! А где же благодарность за потраченные мной сегодня деньги? Я почесал затылок и как-то растерянно сказал:

— Ну, ладно, надо так надо.

Зоя отставила в сторону длинный стакан с остатками коктейля и вдруг взяла мою лежавшую на столе руку в свою и погладила. Ладошка у нее оказалась неожиданно холодной, сухой и до того неприятной на ощупь, что мне пришлось подавить в себе желание высвободить руку.

— Ну, не обижайся, право, — проговорила Зоя задушевным тоном. — У нас с тобой еще будет время увидеться. А сегодня мне действительно пора.

Я хотя и с трудом, но все-таки сумел оправиться от удара, нанесенного моему самолюбию, и смириться с мыслью, что ночь придется провести одному.

Я натянуто улыбнулся и сказал:

— Обидно.

— Что обидно? — удивилась Зоя, не поняв, о чем идет речь.

Не люблю показывать перед дамой, что очень расстроен неудавшейся попыткой затащить ее в постель. Но на сей раз удержаться не смог. Я состроил скорбную мину и проговорил:

— Обидно, что в музее мало побыли. Если мы еще когда-нибудь встретимся, то непременно пойдем в Третьяковку и осмотрим каждый зал.

Я сделал официантке знак, чтобы рассчитала нас. Когда девушка подошла и подала мне счет, я лишь мельком глянул в него и выложил на стол необходимую сумму, оставив официантке рублей семьсот чаевых на поддержание имиджа японки. Пусть Зоя видит, какому щедрому любовнику отказала.