Надежду убивают первой - Марина Серова

Ну, хорошо. И что же дальше? Где та ниточка, которая приведет меня к решению задачки?

Так… А это еще что?

Под одеялом незастланной постели я заметила уголок какого-то журнала. Издание оказалось техническим справочником, Вениамин, по-видимому, смотрел его, желая уточнить причины поломки техники. Машинально пролистав страницы, я, к своему удивлению, обнаружила между ними пожелтевшую черно-белую фотографию. Молодой человек и совсем юная Александра, улыбаясь, прижимались друг к другу.

Я показала снимок Александре. Мне хотелось выяснить, кто запечатлен рядом с ней на фотографии и как она оказалась у Брянского.

— Боже мой! Он сохранил ее! — Александра чуть не выронила из рук кормушку попугая с какими-то семенами. — Это мы с Венечкой. Однажды Вениамин купил фотоаппарат, мы гуляли и попросили кого-то сфотографировать нас у фонтана на проспекте.

А вот это уже интересно! Возможно, я поторопилась, сделала неправильные выводы относительно корыстных целей Брянского. Может быть, у Александры и Вениамина действительно получилась бы хорошая семья? Вряд ли мужчина будет хранить полтора десятка лет ничего не значащую для него фотокарточку.

Я вспомнила, как школьницей была влюблена в своего одноклассника — вздыхала на уроках, бережно хранила его записки, даже как-то со своей подругой Светкой поссорилась из-за него. И где теперь все это? Нет, не дано тебе, Таня, влюбиться по-настоящему.

Ну и ладно. Хватит стоять посреди комнаты. Займись-ка, дорогуша, лучше делом. Что тут у нас есть еще? Ничего — ни тайников, ни сейфа, ни запертых ящиков. Пора отправляться на кухню.

В ней я увидела современную технику, двухкамерный холодильник и пыль. Под мойкой обнаружился огромный пакет с пустыми бутылками, который мог оказаться удачной находкой для бомжей. На столе стояла ваза с засохшим печеньем, а холодильник был почти пустой. В шкафчике для посуды — стопка тарелок, а за ними… сверток.

Ага! Посмотрим.

Осторожно достав сверток из шкафа, я положила его на стол. На вес эта находка оказалась довольно тяжелой и при этом плотной. Что там у нас?

Вот это да! Я ожидала увидеть что угодно, даже успела в мыслях нарисовать оружие. Но под бумагой, в небольшой яркой коробочке оказались аккуратно сложенные стопки денег.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Что же тогда получается? Брянский занимает у Костина деньги, а у самого на кухне припрятано целое состояние? Час от часу не легче!

Все мои мысли вмиг смешались. Я плюхнулась на ближайший стул.

Что же ты, Танюша, онемела? Давай думай. В конце концов, у тебя в голове мозги или тормозная жидкость?

Я вернулась в комнату к Александре. Женщина стояла у окна. Вид у нее был крайне потерянный. Не трудно представить, насколько тяжело ей было в эти минуты.

— Простите, Александра, — прервала я задумчивость женщины. — Не могли бы вы пройти со мной на кухню, мне надо вам кое-что показать.

Увидев на столе коробку с деньгами, Александра ахнула, прикрыла ладонью губы.

— Вы не поверите, Таня, это те самые деньги, которые Вениамин должен был отдать Костину. Я сама упаковала их в коробку.

— Но почему он их не вернул?

— Ничего не понимаю. Я была уверена, что Вениамин рассчитался с долгами.

— Ну, что же, думаю, что скоро мы обо всем узнаем.

Александра окинула меня тревожным умоляющим взглядом.

— Мне хотелось бы все же вернуть Костину деньги. Пусть о Вениамине останется добрая память!

Я убедила Александру оставить пока деньги на месте и пообещала что-нибудь придумать.

Теперь я почувствовала, что начинается новая, чертовски трудная и интересная жизнь. Было ли то наваждением, проистекавшим от увиденных денег, или флюиды исходили от моей заказчицы, несдержанной и экзальтированной, но весьма уверенной в своей правоте женщины? Этого я не знала и не задумывалась над этим. Лишь непроизвольно настроилась на ее волну, на ее мир, который еще не видела, но который уже был интуитивно понятен и близок мне. Я окончательно поняла — это мое дело!

— Я непременно найду преступника, — проникновенно, с неподдельной убежденностью и теплотой пообещала я.

И это обещание вместе с успокаивающим, дружелюбным прикосновением вызвало в Александре гипнотические перемены.

Она подняла на меня переполненные слезами глаза и вдруг улыбнулась:

— Я верю вам!

Больше в квартире Брянского делать было нечего. Мы покинули помещение и на улице расстались. Александра уехала на своем красном «Пежо», а я пешком отправилась домой, намереваясь купить по пути кофе и что-нибудь из еды.