Старые амазонки - Марина Серова

Поднявшись к себе, я решила озадачить Мишку обнаружившейся родственницей. К моему удивлению, он сразу снял трубку.

— Миша, привет еще раз. Узнал?

— Конечно. У тебя проблемы?

— Почему ты так решил?

— Они у тебя всегда есть. Особенно если ты мне звонишь.

— Слушай, ты не узнаешь одну вещь, если можешь, конечно.

— Постараюсь.

— У нашей погибшей обнаружилась вроде бы родственница в Саранске.

Узнай, пожалуйста, так ли это?

— А откуда тебе это известно?

— Да в общем-то все просто. У меня была внучка нашей бабушки. Она-то мне об этом и рассказала.

— Н-да, и о чем еще тебе рассказала внучка? Может, о том, как она прикончила свою бабушку?

— Миша, что за черный юмор? И что за сарказм в голосе?

— Таня, в квартире-то были прописаны только бабушка и внучка.

В голосе слышалось такое торжество, что я чуть не засмеялась. Мишка явно гордился моим молчанием, а я просто не могла говорить. Наконец я выдавила:

— Это мне она тоже сказала.

— Да-а, — он явно был озадачен.

— Ну так как? Узнаешь?

— Ладно, выясню, позвоню.

Так, одно дело сделали. Теперь надо бы спросить у Наташи про этого самого Васю. Здесь моя ошибка — я даже фамилию не спросила. И вот мне остается только ждать. Терпеть не могу этого делать. Хорошо, будем думать и сопоставлять факты, которых, кстати, практически нет. Я так глубоко задумалась, что, когда раздался звонок в дверь, даже вздрогнула. Решив, что это уже пришла Наташа, я обрадовалась. Но, открыв замок, я увидела незнакомую женщину с заплаканным лицом. На ней было домашнее платье и тапочки.

«Значит, она живет в этом подъезде. Что-то я ее не помню, — сразу отметила я. — И почему сегодня все рыдают? Лучше бы я оставалась на Волге. Там как раз все смеялись».

Усадив гостью в кресло и накапав валерьянки в стакан с водой, я подождала, пока женщина выпьет воду. При этом я успела разглядеть свою гостью.

Она была довольно молода и, я бы сказала, красива, если бы не заплаканные глаза. Кожа ухоженная, на ногтях — безупречный маникюр. Немного успокоившись, она заговорила:

— Простите меня, ради бога, за мое вторжение, но обстоятельства сложились так, что у меня просто не было выхода. Моя дочь рассказала про вас — и вот я тут.

— У вас, вероятно, какие-то проблемы? Я вас очень внимательно слушаю. Я думаю, что все не так страшно, как вы представляете.

Она всхлипнула еще раз:

— Нашу семью шантажируют. Это продолжается уже примерно месяц, чуть меньше. Сначала мы решили, что это чья-то глупая шутка, и не обращали на это внимания. А сейчас угрозы стали более конкретными, и уже никто не думает, что это шутка. Моя дочь боится ходить в школу. Я все время чего-то жду. Я больше так не могу, мои нервы не выдерживают.

— Так, стоп. Шантажируют всю семью или угрожают кому-то конкретно?

— Мы начали получать письма: если вы не заплатите определенную сумму денег, то ваша дочь будет изнасилована.

— У вас большая дочь?

— Она учится в десятом классе.

— Она — единственный ребенок?

— Да, она одна.

— Какую конкретно сумму требуют?

— Сумма не указывалась до последнего письма. Я поэтому и пришла. Если мы только квартиру продадим с Мебелью, то сможем набрать нужную сумму. Они хотят десять тысяч долларов.

— Ого, размах хороший. А не могли бы вы показать .мне эти письма?

Она как-то засуетилась и тут же, спохватившись, ответила.

— Я их не взяла. Если вам нетрудно, поднимитесь со мной. Мы на девятом живем.

Мне было нетрудно, и мы поднялись в квартиру. Ну, насчет продажи квартиры моя гостья все-таки погорячилась. Достаток в этой семье был, и очень неплохой. Шикарная итальянская мебель. Великолепный евроремонт. Вероятно, здесь потрудился дизайнер. Никогда не думала, что в нашем доме может быть что-нибудь подобное. Тут я вспомнила, что мы не познакомились.

— Прошу прощения, я не знаю как вас зовут.

— Да, я не представилась — Ольга Ивановна Скоморохова, можно просто Оля. А вас зовут Таня?

— Да, Татьяна Иванова.

— Ну вот, лучше поздно, чем никогда, — попыталась она пошутить, но вышло как-то вяло. — Вот они, — Оля протянула штук шесть конвертов.

Совершенно обычные конверты. Ага, штампа нет, значит, шли они не по почте, а просто были опущены в почтовый ящик. Адреса нет, написаны только номер квартиры и фамилия — на одном печатными буквами, а вот на остальных конвертах буквы вырезаны и наклеены. Но одна ошибка уже есть. Это хорошо! Сами письма были так же составлены из букв, вырезанных из газет или журналов. Для такого рода деятельности было совершенно обычным содержание: «Если вы хотите, чтобы ваш ребенок остался в порядке, приготовьте доллары, сумма будет указана позже».

Остальные написаны в том же духе. Отличалось только последнее, которое и вызвало столько эмоций: "Если к пятнице вы не заплатите десять тысяч у.е.

(видно, значка доллара не нашлось там, откуда это было вырезано), то ваша дочь будет изнасилована". В подтверждение этого прилагалось несколько полароидных фотографий: девочка идет в школу мимо какого-то сквера, затем мимо стройки, она же в школе, в классе. Преступник дает понять, что он в курсе всех ее передвижений. Он за ней следит.

Увидев фотографии, Ольга Ивановна опять заплакала.

— У нас нет столько денег. Где я их возьму? Муж, конечно, обеспечивает, но не до такой же степени…

— Не волнуйтесь, сегодня понедельник, до пятницы я что-нибудь придумаю.

А почему вы не обратились в милицию?

— А вот именно поэтому и не обратилась: я думаю, что до пятницы милиция ничего не сумеет сделать. А о гонораре вы не беспокойтесь. Я отдам вам половину того, что требуют шантажисты, если вы все уладите. Вас это устраивает?

Меня это устраивало.

— А можно мне осмотреть комнату…

— Лины? Конечно, прошу сюда.

Комната девочки была просторной, и там было практически все: компьютер почти последней модели, телевизор, видеомагнитофон и музыкальный центр. Я думаю, далеко не каждый подросток может похвастаться таким набором видео-и оргтехники. Но надо отдать Лине должное: кроме современных достижений человека в области науки и техники, одна стена полностью отводилась книгам. Я подошла поближе. Там были Л.Толстой, Чехов, Пушкин, М.Рид, а также современные детективы Серовой, Марининой и многих других. Но, судя по слегка истрепанному виду, предпочтение отдавалось детективной литературе.