Золотые уколы смерти - Ольга Экстер

Они ехали по шоссе в теплых московских сумерках, Ирина расслабленно курила на заднем сиденье, Антон настраивал радио на любимую музыкальную волну.

— Слушай, Воронцова, — прервал он наконец молчание, — если не секрет, конечно, и если не обидишься… ты давно в разводе?

— Почти год.

— А он, бывший муж твой, кто такой? В Москве живет?

Ирина усмехнулась, кашлянула в кулачок.

— Нет, он американец, а живет непонятно где.

— Ого! Это как понимать?

— Я тогда жила на Волге, в Крутове. Он, Рихард, там вместе с еще одним американцем создавал региональное отделение Интерпола. Ну, мы познакомились благодаря директору нашего частного агентства. Через полгода зарегистрировали брак.

Каменецкий покачал головой:

— Ирочка, такой завидный муж для любой российской, извини, бабы, а ты растерялась…

Воронцова щелчком выстрелила окурок в приоткрытое окошко и буднично ответила:

— Просто мы практически вместе не жили. Он постоянно в разъездах и командировках, я тоже на месте не сидела. Так продолжалось около года. Самое интересное, что существующее положение вещей нас обоих как бы и устраивало. Никаких обязательств, домашних склок, тяжестей бытовых отношений… Встречались этак раз в месяц, как молодые пылкие влюбленные, да разъезжались наутро по своим делам.

— Ну, так и жили бы. Что же помешало-то, прости, Ирина, за любопытство?

Воронцова повернулась лицом к окну так, что водителю стал хорошо виден в зеркальце ее красивый, четко очерченный профиль. Помолчала секунд десять.

— Как-то раз он вернулся из родимых Штатов, весь какой-то не в себе. Неразговорчивый, замкнутый, ни тебе поцелуев, ни объятий. Весь вечер пыталась из него вытянуть, что случилось, — молчал. Потом, правда, выпил две порции своего виски и его прорвало.

Сказал, мол, надоела ему такая жизнь, хочется семейного очага и уюта. Так бросай, говорю, эту работу, и я брошу, устроимся где-нибудь в нормальные конторы… Нет, отвечает Рихард, жить в ваших жутких условиях, в нищете? Не могу, насмотрелся уже. Хочу жить у себя на родине. Прости, Ира, у меня там появилась девушка, и я ее полюбил.

…Переночевал он в гостинице, на следующий день куда-то улетел. Я подала на развод. Через три месяца нас развели, а от его коллеги вскоре узнала, что он там обвенчался со своей… Мэри.

— Да-а, — медленно протянул Каменецкий, притормозив перед светофором, — история стара как мир, но каждый случай в чем-то особенный, неповторимый.

— Ты прав, Антон. — Воронцова вовсю дымила сигаретой, и в полумраке салона, за дымом, ее лица почти не было видно. — Для меня это почему-то стало очень сильным ударом. Наверное, любила я его, впервые так в жизни, по-настоящему. Все стало валиться из рук. На работе ничего не могла делать, меня отправили в отпуск, но и это не помогло. Тупо просидела месяц перед телевизором, вышла — и почувствовала отвращение к своему ремеслу. К своему городу. Ко всем мужикам на свете. Прямо мужененавистницей стала, как вот эта…

Ирина сделала неопределенное движение рукой. Каменецкий понял, о чем она говорит.

— И сейчас тоже? — спросил он тихо.

— Не знаю точно. Единственное у меня появилось желание — забыться на работе, погрязнуть в ней по уши, сменить место жительства. Продала свою хорошую квартиру в Крутове, купила тут комнатушку… Ничего, со временем все образуется.

— Я тоже так думаю, Ирочка. Ты уж прости дурака, что начал к тебе лезть с вопросами. Я ж не знал, как оно все вышло-то.

— А, ладно, — махнула ладошкой стажерка, — тормози, капитан. Спасибо, я приехала. Завтра в четыре часа буду с отчетом.