Пропавшая экспедиция - Станислав Рем

— Нет, не нужно, — отмахнулся Дмитриев. — Для меня нет разницы, под чьим именем оно напечатано. — Пальцы Михаила пробежались по лицу. — Только странно всё это. Эти строки написал мой отец. Он тоже погиб. Сорок лет назад. Точнее, пропал без вести. От него ничего не осталось. Искали, но так и не смогли найти. Столько лет прошло. И забываться начало. А тут… Как гром среди ясного неба: это чёртово стихотворение в «Амуре». У мамы едва сердечный приступ не случился. Сами понимаете — такое… Даже мне стало не по себе.

Девушка, вздрогнув всем телом, качнулась в сторону. Маленькие ручки с силой вцепились в край стола.

Дмитриев кинулся к учительнице:

— Вам плохо?

— Нет. — Вишнёвые глаза в упор смотрели на Михаила. — Когда погиб ваш отец?

— В шестьдесят девятом. Летом.

— Мой отец тоже в шестьдесят девятом. В экспедиции. На Гилюе.

* * *

— Ерунда какая-то…

Дмитриев развернулся всем телом к Виктории. Они ехали в такси в университет, к Урманскому. Вику даже уговаривать не пришлось. Теперь, по дороге в учебное заведение, Михаил хоть как-то пытался проанализировать полученную информацию:

— Получается, стихотворение есть у меня, у вас и, как минимум, у ещё одного человека. И этот человек знает о вашем, Вика, существовании. Одного только наш незнакомец не знал: где вы работаете. Странно. Уж про место работы узнать было проще всего.

— Может, не захотел появляться в отделе образования? — сделала вскользь предположение девушка: все её мысли крутились вокруг того, стоит говорить маме об этой встрече или нет? Снова ворошить старые раны…

Дмитриев быстро прикусил губу: верный признак нервозности:

— Интересно другое: почему Урманскому прислали стихи именно под вашим именем? У вас по этому поводу нет каких-нибудь соображений?

Девушка рассеянно пожала плечами:

— Нет.

— Жалко. — Выдохнул Мишка и спустя минуту неожиданно поинтересовался: — А вы замужем?

— Нет.

— Понятно. А молодой человек имеется? Вам оказывают знаки внимания?

— А вам не кажется, что вы себе слишком много позволяете? — вспыхнула Виктория, сложив руки перед грудью.

Михаил смутился. Вот же нарвался. Ни дать ни взять — слон в посудной лавке.

— Простите, — выдавил он первое, что пришло на ум, и тут же мысленно выругался: «А, собственно, какого чёрта? Я же не в ухажёры к ней напрашиваюсь!» — И перестаньте дуться. Я просто выдвигал гипотезы. Вдруг кто-то из приятелей решил так вас поздравить. Ну, или пошутить.

— Вот и выдвигайте свои гипотезы в свой адрес. — Девушка отвернулась в сторону окна и больше не произнесла ни слова.

Мишка хотел было ответить, но тоже со злостью отвернулся: тоже мне, нашлась принцесса. Виктория слегка скосила взгляд в сторону собеседника, улыбнулась: ну вот, хоть пять минут можно будет спокойно обдумать, как себя вести дальше.

* * *

«Найдено нечто, напоминающее Атлантиду. Город на дне океана, возможно, находится в тысяче километров от северо-западного побережья Африки»…

«Утро России», 15.02.2011.

* * *

Урманский с силой потёр лоб. Да, весёлый выдался денёк, ничего не скажешь.

— Любопытно… — задумчиво проговорил Александр Васильевич. — Очень даже. Других слов и не подобрать. Выходит, оба ваших отца были в одной экспедиции? И оба погибли?

— Пропали без вести, — вставил реплику Дмитриев. — Я в восьмидесятых пытался собрать информацию, но… — Михаил развёл руками. — Единственно, смог выяснить: экспедиция носила разведывательный характер.

— Ископаемые?

— Да. Поиски новых месторождений. Папиной группе было поручено собрать первичную, общую информацию по местности. И ещё: расчёт шёл на то, что группа должна вернуться к первым серьёзным заморозкам, к середине октября. Ушла группа в конце июня. В двадцатых числах. Последние сообщения поступили в двадцатых числах августа. Потом — тишина. Ни звука. Две недели в Благовещенске и Зее ждали. После выслали на поиск милицию и солдат из местной воинской части. Прочесали всё. Никого не нашли.

— Уверены, что всё прочесали?

— Так мне сказали. — Михаил принялся сворачивать пакет: не знал, что делать с руками. Дрожали, и всё тут. — Перепроверить, естественно, я не мог. Я даже их точного маршрута не знаю. В деле имелась карта, но… Кто знает, насколько она соответствовала истине. Экспедиция-то была «в свободном плавании».

— Это вам так в милиции сказали?

— А где же ещё?

— Не туда обращались. — Урманский встал, прошёл к маленькому столику, на котором разместились электрический чайник с заварником и коробка с печеньем, и принялся готовить чай. — Следователей скорее всего вряд ли интересовал маршрут группы, они занимались только поиском людей. Почему к нам не пришли? На геофак? Вот где, думаю, вам бы дали исчерпывающую информацию. — Заметив удивлённый взгляд Дмитриева, Александр Васильевич пояснил: — Дело в том, что мимо него не проходит ни одна исследовательская экспедиция в области. Часто факультет и сам является организатором или участником подобного рода мероприятий. А уж выступать в качестве эксперта ему сам Бог велел.

— Чёрт! — Дмитриев расстроенно хлопнул ладонью по столешнице урмановского стола. — Так просто. А в милиции мне голову морочили…

— Ну, поверьте, не всё так просто… — Александр Васильевич протянул чашку с горячим напитком Вике. — Это я предположил, будто на факультете должны быть материалы. А есть они или нет — кто ж его знает. Угощайтесь печеньем. Ну, что, студентка, — на этот раз вопрос коснулся Виктории, — сколько лет я тебя не видел? Пять?

— Семь. — Вика подула в чашку, сделала маленький, пробный глоток. — На конференции.

— Точно. Могла бы и почаще заходить. Живёшь-то рядом.

Урманский протянул чашку Дмитриеву. Тот отрицательно мотнул головой:

— Александр Васильевич, а мы можем сейчас пройти на этот ваш геофак?

— Не терпится?

— Если честно, да.

— Не вижу проблем. Только дайте нашей красавице чай допить. Да и я кое-что припомнил. — Александр Васильевич присел напротив Виктории. — Странное то было письмо, которое Вика, ты мне, якобы, прислала. — Тонкие, длинные пальцы профессора принялись задумчиво гладить полировку стола. — В наш век удобного электронного сообщения некто не поленился распечатать текст на принтере, сходить в киоск и купить конверт, заклеить его и отнести на почту. Я тогда еще подумал: зачем топать два квартала до почтового ящика, когда достаточно нажать кнопку на клавиатуре? Или, если не работает интернет, всего лишь перейти через дорогу и отдать мне, лично в руки. — Урманский кивнул головой на окно, за которым через проезжую часть торчала высотка жилого дома. — Вот в нём и проживает наша красавица. — Уточнение было сделано для Дмитриева. — Я, ещё помнится, озаботился, может, ты не хочешь меня видеть? Обиделась или нечто подобное… А тут вон оно что.