Адвокат Наполеона - Алексей Котов

Оле недавно исполнилось десять лет. У нее были огромные, чуть виноватые глаза и смешно вздернутый носик. Девочка лежала на спине и, немножко неловко повернув голову на бок, рассматривала лицо адвоката.

– Олечка, значит, ты не видела, какая именно машина тебя сбила? – вкрадчиво спросил Петр Семеныч.

– Нет…

– Было темно?

– Да… – Оля чуть пошевелилась и посмотрела на руку адвоката. – Болит? – тихо спросила она.

– Что болит? – удивился Петр Семеныч. Он взглянул на забинтованную руку. – Ах, это!.. Да, болит.

– Сильно? – в глазах девочки появилось сочувствие.

Петр Семенович насторожился. Чутье подсказало ему, что влезть в душу к девчонке теперь не составит никакого труда.

– Да, сильно, так же как и у тебя, Олечка. Но я бы хотел поговорить с тобой о других делах… – Петр Семеныч вдруг с удивлением и ужасом почувствовал, что краснеет. – Я обещаю тебе, что никому ничего не скажу!

– Правда? – улыбнулась девочка.

Петр Семеныч ослабил на шее давящий узел галстука.

– Честное адвокатское слово! А теперь скажи мне, что случилось с тобой там, вечером во дворе, на самом деле.

Целую минуту адвокат и девочка с любопытством рассматривали друг друга. Первым отвел глаза Петр Семеныч.

Оля улыбнулась.

– Машины не было, – сказала она. – Я просто упала с качелей.

Петр Семеныч торжествующе ударил кулаком по забинтованной ладони и тут же скривился от боли.

– Я так и знал!..

– Вы обещали никому не говорить.

– Олечка, детка, ты мне не веришь?!.. Почему?

– Не знаю… Но, наверное, я должна была сказать вам правду. Так будет лучше.

– Конечно-конечно! – быстро заверил девочку Петр Семеныч. – Теперь давай с тобой уточним все, что произошло с тобой тем вечером, когда ты упала с качелей. Кто-нибудь видел, как это произошло?

– Нет. Было темно.

– А другие дети?

– Я была одна.

Петр Семеныч вдруг поймал себя на мысли, что человек оставивший ребенка одного в темном дворе, не вызывает у него ни малейшей симпатии.

– Я пошла провожать дядю Сашу, – сказала Оля.

– Провожать куда?..

Олечка немного помолчала.

– В тот вечер дядя Саша немного выпил… – девочка явно не хотела говорить плохо о своем опекуне. – А потом у него кончилась водка. Однажды вечером дядю Сашу забрали в милицию, когда он пошел в магазин без меня…

Крошечный павильон-магазин находился в большом дворе между старой «хрущобой», в которой жили Сашка и Олечка, и новым двенадцати этажным «люксом». Там жила тетя Света. Новостройки надвигались на старый квартал и теснили его. От детской площадки, которая и раньше была не очень-то большой, остались только качели.

– Качели стоят рядом с магазином, – уточнила Олечка. – Дяди Саши не было всего несколько минут. Потом у качелей оторвалось сиденье… Но первым ко мне подбежал дядя Игорь.

– Ты говорила, что никто не видел, как ты упала.

– Дядя Игорь не видел. Он шел домой и услышал, как я плакала. Я сильно ушибла ногу и бок.

– Затем вернулся твой дядя Саша?

– Да.

– Кто вызвал «скорую помощь»?

– Дядя Саша. Но у него не было сотового телефона и дядя Игорь дал ему свой.

Петр Семеныч подался вперед всем телом и под ним скрипнул стул.

– О чем они говорили, Олечка?

– Я не помню…

– Пожалуйста, постарайся вспомнить. Это очень важно.

– Важно для дяди Саши?

– Разумеется!..

Олечка наморщила лоб. Она посмотрела на потолок, а потом перевела взгляд на напряженное лицо адвоката.

– Кажется, они говорили о машине…

– Какой машине?

– Рядом с магазином стоял грузовик… Когда он отъехал, то чуть не задел качели. Дядя Игорь сказал, что детей нельзя оставлять одних на улице. Но когда неделю назад, пьяного дядю Сашу забрали в милицию, я осталась дома одна на всю ночь. Я так и не смогла уснуть… Я ждала дядю Сашу.

Петр Семеныч откинулся на спинку стула и сложил руки на пухлом животе.

– Наверное, ты устала, Олечка?

– Да, немного… – Девочка на несколько секунд закрыла глаза. – Вы уже уходите?

– Мне пора.