Девушка из низшего общества - Алексей Макеев

Я посмотрел на стоявшую на столе статуэтку футболиста, по-видимому, хозяин дома был заядлым болельщиком.

– Но у вас есть насчет того, кто совершил кражу, какие-нибудь подозрения?

Алексей Михайлович задумался на несколько мгновений, потом медленно проговорил:

– Вы знаете, Игорь Степанович, я ловлю себя на мысли, что плохо знаю свою семью. Увы, я весь в работе и поэтому особо не вникаю в личную жизнь каждого домочадца и потому понятия не имею, кто чем живет и у кого и что из них на уме. Для меня на первом месте работа. Так что конкретно кого-либо из домочадцев обвинить в краже не решусь. Вы уж сами доступными вам способами вычислите воришку.

После бутербродов и чашки кофе меня разморило, я подавил зевок и спросил:

– Могу я поговорить с вашими домочадцами?

Алексей Михайлович повернул руки ладонями кверху, словно проверяя, не идет ли дождь.

– К сожалению, дома только Нина Николаевна, жена ушла к подруге, будет поздно вечером, сын Андрей за городом, в студии, а дочь Ксения тусуется со своими друзьями. Пятница, конец недели, сами понимаете… – недоговорив, как бы оправдываясь за то, что члены семьи разбрелись из дома кто куда, промолвил хозяин квартиры.

Я покачал головой, выражая таким образом сожаление:

– Очень жаль, что не могу с ними поговорить, так сказать, не откладывая дела в долгий ящик.

Шереметьев пожевал губами и вновь пытливо посмотрел на меня, словно не решаясь мне что-то высказать, и, чуть помявшись, все же признался:

– Вы знаете, я подозреваю, что все члены моей семьи разбрелись в пику мне, поскольку я пригрозил нанять частного сыщика и вывести воришку на чистую воду. В общем, мои домочадцы, по-видимому, обиделись за то, что я собрался прибегнуть к услугам детектива, и в знак протеста бродят сейчас кто где. Так что будьте готовы к тому, что ваши расспросы они примут, скорее всего, в штыки. Кроме Нины Николаевны, разумеется, она человек подневольный, артачиться не будет и ответит на все интересующие вас вопросы.

Я был разочарован тем, что придется работать с людьми, которые заранее настроены против меня, будут оказывать противодействие, однако виду не подал, приходилось работать и в худших условиях, когда мне и морду пытались набить, деловито попросил:

– Покажите мне хоть фотографии ваших детей и супруги.

– А это пожалуйста!

Алексей Михайлович поднялся, подошел к книжным стеллажам и, отодвинув стекло, достал стоявшие на полке две фотографии в рамках. Приблизившись ко мне, протянул одну из них. Я взял и принялся разглядывать. На фотографии была изображена стоявшая во весь рост невысокая стройная женщина, около сорока лет, одетая в нарядное платье бирюзового цвета. У нее были длинные пшеничного цвета волосы, ниспадавшие на плечи. Лицо было красивым, но красота эта была какая-то хищная: заостренный подбородок, небольшой нос, чуть приоткрытые в полуулыбке алые губы, острый насмешливый взгляд голубых глаз, красиво очерченные брови. Судя по ее гордо вскинутому подбородку, насмешливому и чуточку презрительному выражению лица, женщина превосходно знала себе цену, привыкла повелевать и умела постоять за себя.

– Это и есть моя супруга Анастасия Федоровна, – сказал Шереметьев то, о чем я уже и так догадался.

Он забрал у меня фотографию супруги и дал другую со словами:

– А это мой сын Андрей и дочь Ксения.

Я взял вторую фотографию и принялся изучать ее. На снимке были изображены парень и девушка. Дочь Шереметьева Ксения сидела на стуле, сын Андрей стоял рядом, опираясь одной рукой о спинку стула. Девушка была черноволосая, чернобровая, круглолицая, с карими, чуть навыкате глазами, небольшим ртом, вздернутым носом. Худой я бы ее не назвал – так – в меру упитанной. Она была в короткой юбке, свободной майке, сидела, плотно сдвинув немного полноватые ноги. Сын Шереметьева Андрей был невысокого роста, субтильный, одет в джинсы и тоже в майку. Очевидно, фотография делалась летом, поэтому брат и сестра и были одеты по-летнему. Волосы у парня были кудрявыми, лицо симпатичное, но абсолютно не мужественное. Безвольный округлый подбородок, тонкие губы, прямой нос, высокий лоб, невыразительные глаза серого цвета. И брат, и сестра чем-то походили на отца, только дочь уродилась грубоватой, а сын, наоборот, изнеженным.

– Могу я поговорить с вашей домработницей Ниной Николаевной? – поинтересовался я, возвращая хозяину дома фотографию.

– Да, конечно, не вопрос. – Шереметьев вернулся к стеллажам, поставил на место фотографии и задвинул стекло. – Я сейчас ее позову.

Я замялся:

– Только мне хотелось бы побеседовать с нею с глазу на глаз. Сами понимаете, в вашем присутствии домработница вряд ли будет откровенной. А наедине она мне может признаться в том, в чем в вашем присутствии признаться не осмелится.

Алексей Михайлович, шагнувший было к двери, остановился.

– Хорошо, пусть будет по-вашему, – согласился он. – Оставайтесь здесь, я пришлю к вам Нину Николаевну.

Твердым шагом решительного человека Шереметьев подошел к двери, открыл ее и вышел из кабинета.