Смерть никогда не стареет - Евгений Сухов

– Аристарх Африканыч, – повторил я. – Имя у меня необычное. Но вас, наверное, смущает мое отчество? – посмотрел я на следователя и, не дав ему что-либо ответить, добавил: – Оно производно от простого русского имени римского происхождения Африкан. Это имя есть в Святцах, если не верите, можете посмотреть. А именины у меня в марте, апреле, июне и ноябре.

Закончив это, я внимательно посмотрел на следователя, которого мой ответ несколько обескуражил.

– А у вас с собой имеется какой-нибудь документ, удостоверяющий вашу личность? – спросил он.

– Конечно, имеется, – ответил я, не без гордости достал из кармана удостоверение сотрудника телекомпании «Авокадо» и показал его следователю.

– Так вы журналист? – Кажется, следователь не очень обрадовался такому обстоятельству.

– Именно так, – ответил я и вскинул голову. – А что, это может как-то помешать вам снимать с меня показания?

– Да нет, – с долей непонятного мне сарказма произнес следователь. – Итак, что вы видели?

– Простите, но вы нарушаете протокольную часть допроса, – заметил я и дружески улыбнулся.

– То есть? – с некоторым удивлением воззрился на меня следователь.

– Вы не представились и не назвали свою должность, – пояснил я. – Что положено делать в обязательном порядке.

– Вы, я вижу, подкованы, – заметил, в свою очередь, следователь, едва улыбнувшись. И добавил не без язвочки в голосе: – Очевидно, вас уже однажды допрашивали…

– И неоднократно! – бодрым тоном сказал я. – Так что – приступайте!

– Спасибо за разрешение, – беззлобно усмехнулся следак, чем мне уже немножко понравился. – Меня зовут Ермаков Вячеслав Всеволодович. Следователь Главного следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по городу Москве. Капитан юстиции. Москвич. Женат. Двое детей…

– Ну про то, что вы москвич, про жену и детей, вы могли бы и опустить, – промолвил я.

– Итак: что вы видели? – пропустил мимо ушей последнюю мою фразу следователь Ермаков.

– Практически все, – ответил я.

– А именно? – приготовился слушать Вячеслав Всеволодович. – Давайте с самого начала.

– Хорошо, – согласился я. – Поскольку у меня нет автомобиля, то я хожу на работу пешком. Благо что от нашей телекомпании я живу совсем недалеко. Проходя мимо автобусной остановки, вот этой самой, – указал я на покореженный павильон, – я был окликнут. Повернувшись на голос, я увидел, что на остановочной лавочке сидит Нехватов Геннадий Павлович, мой бывший шеф, некогда главный редактор газеты «Московский репортер», закрытой в две тысячи восьмом году. В этой газете под руководством Геннадия Павловича я имел честь проработать с две тысячи шестого года по самый последний день ее существования…

– Как, вы говорите, звали вашего главного редактора? – воспользовавшись паузой, задал вопрос следователь Ермаков.

– Нехватов Геннадий Павлович, – повторил я.

– А за что закрыли газету «Московский репортер»? – спросил Вячеслав Всеволодович не без интереса.

– Из-за одной публикации, очень не понравившейся… одной персоне из первых лиц государства, – уклончиво ответил я, но этого следователю Главного следственного управления вполне хватило. Похоже, что он вообще был догадливый малый.

– Хорошо, – сказал он. – Продолжайте.

– Простите, а на чем мы остановились? – спросил я, поскольку потерял нить своего рассказа.

– Вы остановились на том, что вас окликнул с остановки ваш бывший шеф Нехватов, – подсказал Вячеслав Всеволодович.

– Ах да, – произнес я и благодарно посмотрел на следователя. – Спасибо. Так вот: я обернулся на оклик, узнал в окликнувшем меня человеке моего бывшего шефа Нехватова и подошел к нему. Мы поздоровались. Он был обрадован встречей, я тоже. Оказалось, что он дожидается автобуса, так как его машина в ремонте. Во всяком случае, так он мне сказал…

– Похоже, вы ему не очень-то и поверили, – пристально глядя на меня, произнес капитан юстиции.

– Вы правы, – честно сказал я.

– А почему? – продолжал пристально смотреть мне прямо в глаза Вячеслав Всеволодович.

– Знаете, он имел весьма… непрезентабельный вид, – немного подумав, ответил я. – На нем был старый костюм, брюки были неглаженые, чего он раньше себе никогда не позволял, «дипломат» какой-то, надо полагать, еще брежневских времен… Словом, с достатком у него было худо. Если он вообще не бедствовал. Какой уж тут «Фольксваген». Ну и озабочен он чем-то был сильно…

– Хорошо, продолжайте, – отвел наконец от меня взгляд Вячеслав Всеволодович.

– Потом я поинтересовался, как идут его дела, – продолжил я. – Знаете, такая дежурная фраза…

Следователь Ермаков кивнул. А потом кивнул еще раз. Дескать, я слушаю тебя, слушаю…

Ну раз слушают…

– На мой вопрос Геннадий Павлович ответил не сразу, – произнес я, вспоминая реакцию Нехватова. – Он сначала задумался, а потом спросил: по-прежнему ли я работаю на телевидении. Я ответил: да. Он тогда сказал, что какое-то время следил за моими успехами, перечислил пару моих программ, что были построены на ведении журналистского расследования, а потом сказал, что это для него большая удача, что он встретил меня. Поскольку у него была мысль обратиться ко мне за помощью.

«За какой»? – спросил я.

Нехватов сказал, что дело, каким он сейчас занят, и занят уже давно, очень непростое. И что в его «дипломате» собраны кое-какие важные бумаги по этому делу. И еще он сказал, что хочет, чтобы я с этими бумагами ознакомился. Я был заинтригован и спросил, что же это за дело. На что Геннадий Павлович ответил, что придется долго рассказывать, и лучше, если мы специально для этого встретимся и он обо всем мне расскажет. Уверил, что дело, которым он занимается, меня обязательно заинтересует. Встречу он назначил у себя на квартире на сегодня, в семь часов вечера, если я, конечно, не возражаю. Я не возражал и сказал, что для него у меня время, конечно, найдется… Потом мы распрощались до вечера, и я потопал на работу, а он остался сидеть на лавочке и дожидаться своего автобуса…

Я посмотрел на следователя Ермакова: может, последует какой-нибудь интересующий его вопрос, поскольку подошла очередь говорить о взрыве, а я не знал пока, как об этом говорить и что. И вопрос от капитана юстиции незамедлительно последовал…

– Вы сказали, что у Нехватова был портфель с бумагами… – медленно произнес Ермаков.

– Не портфель, – поправил я Вячеслава Всеволодовича. – «Дипломат». Допотопный такой. Из кожзаменителя.

– Ну да, – в задумчивости сказал капитан юстиции. – А еще вы сказали, что в этом «дипломате» у Нехватова были какие-то бумаги по делу, которым он занимался и к которому хотел привлечь вас.

– Именно так, – ответил я. И опять поправил следователя: – Только это не я сказал, что в «дипломате» были бумаги. Это сказал Геннадий Павлович.