Мятежный дальнобойщик - Алексей Макеев

— У Перчихиной кого-то убили?! — ахнула Мария, следовавшая по пятам за мужем.

— Не у нее, у ее соседей. На одной с ней лестничной клетке проживали.

— Да что ты говоришь? В нашем доме произошло убийство? — Мария быстро закрыла кран, так как вода мешала ей слышать слова мужа. — Кто? Когда? Почему?

— Дорогая, ты действуешь как заправский опер, — отбирая у жены полотенце, пошутил Гуров. — По крайней мере, вопросы задаешь точно из его сценария.

— При чем тут сценарий, Лева, — осуждающе покачала головой Мария. — Человека не стало. Разве это повод для шуток?

Лев вздохнул, повесил полотенце на крючок и смиренно спросил:

— Позволено ли будет осужденному отведать ужин перед вынесением приговора?

— Конечно, конечно! Все давно готово, — спохватилась Мария. — Я слишком наседаю? Прости!

— В меру, — успокоил он ее. — Но есть действительно хочется зверски.

— Пойдем, чудо мое голодное! Будем действовать в лучших традициях русских народных сказок. В баньке ты, считай, попарился. Осталось напоить и накормить. Но не забывай, что после этого придется ответ держать.

Они прошли на кухню, и, когда Гуров утолил первый голод и Мария поняла, что муж готов к серьезному разговору, она тут же спросила:

— Так что там произошло?

— Я пока сам толком не знаю, — признался Лев. — Похоже, квартиранты Серафимы Александровны преподнесли ей неприятный сюрприз. Перчихина сказала, что в соседней квартире муж зарезал жену.

— Какой ужас! — непритворно возмутилась Мария. — До чего только вы, мужчины, не доходите в своей ревности!

— Почему ты решила, что дело тут в ревности? — удивился он.

— А в чем еще? Не в посуде же немытой?

— Этот вопрос остается открытым, насколько я понял. Мне известно только то, что женщина зарезана кухонным ножом. Муж исчез. Сейчас почти наверняка объявлен в розыск.

— И что же, она не звала на помощь? Неужели ее нельзя было спасти? Почему Перчихина не вызвала полицию, когда услышала крики соседки? — зачастила Мария.

— По словам Перчихиной, никаких криков и вообще признаков скандала из стен съемной квартиры не доносилось, — пояснил Лев. — Перчихина на этот счет выдвинула свою версию — мол, муж настолько запугал жену, что она и пикнуть не посмела.

— И ты в это веришь? — иронически усмехнулась Мария. — Вот если бы ты вздумал меня убивать, я бы такой шум подняла, небесам тошно стало бы!

— То ты, а то неизвестная женщина, — парировал Гуров. — Кто знает, что было у нее на уме. И вообще, он мог попросту заклеить ей рот, а уже потом пускаться во все тяжкие.

— И это ты называешь бытовухой? — Мария пристально взглянула на мужа. — Так, по-твоему, выглядит убийство на почве ссоры?

— Согласен, ситуация неоднозначная, — вынужден был согласиться Лев. — Но ведь мне не известен ни один факт. Кто убитая? Кто ее муж? И почему я должен верить показаниям Перчихиной, которая в этот вечер могла налакаться до поросячьего визга и попросту пропустить момент семейной ссоры?

— Когда, говоришь, это произошло? — сосредоточенно спросила Мария.

— Насколько я понял, сегодняшней ночью.

— А знаешь, возможно, я видела тех, кто это сделал.

— То есть как это «видела»?

— Да вот так! Ты же в курсе, что последние недели я плохо сплю? Так вот, прошлой ночью меня снова мучила бессонница. Я несколько раз за ночь вставала, готовила себе травяной чай. И я кое-что видела.

— Что именно? Где? В котором часу? — не замечая, что переходит на чисто профессиональный тон, спросил Гуров.

— Вот! Теперь ты действуешь как заправский опер, — улыбнулась Мария.

— Я и есть опер. Так ты будешь рассказывать?

— Вообще-то я не уверена, что это имеет прямое отношение к убийству, но рассказать будет не лишним. Вчера, ранним утром, если быть точной, то около пяти утра, в нашем дворе кое-что происходило. Двое мужчин одновременно сорвались с места и бросились в подворотню. Именно бросились. Не прошли. Не поспешили. Бросились.

— Как они выглядели? Во что были одеты? Откуда вышли? — стал задавать Лев наводящие вопросы.

— Как выглядели? — задумчиво повторила Мария. — Как бандиты. Несмотря на сезон — в кожаных куртках. И бритые.

— Откуда вышли, помнишь?

— Один из зарослей сирени, а второй, насколько я могу судить, из-под козырька первого подъезда. И оба бросились к подворотне.

— И ты считаешь это достаточным основанием для того, чтобы определить убийство в подъезде Перчихиной не как бытовуху, а как намеренное убийство?

— А ты, вероятно, так не считаешь, — процедила Мария, поджав губы, что означало крайнюю степень недовольства.

— Допустим, твои ночные спринтеры имеют какое-то отношение к смерти женщины, — согласился Лев. — Этот факт я тщательно проверю. А пока нам придется отложить решение этой головоломки до того момента, пока я не узнаю подробности.

— А ты собираешься их узнать?

— Я же обещал Перчихиной, — покачал головой Гуров. — К чему это недоверие?

— Прости, я не нарочно. Мне важно было знать, насколько серьезно ты отнесся к ее просьбе. Все-таки она наш давний если не враг, то уж недоброжелатель точно, — напомнила Мария.

— Когда это моя неприязнь к тому или иному человеку мешала расследованию? — возмутился Гуров.

— Вот теперь я спокойна, — удовлетворенно улыбнулась Мария. — Я вижу, что ты серьезно настроен на расследование.

— А тебе-то от этого какая польза? — не удержался он от вопроса. — Или решила с моей помощью нейтрализовать Перчихину?

— Не без этого, — рассмеялась Мария. — А если серьезно, то мне, как и тебе, важна справедливость. Убивать жен посреди ночи не особо походит на справедливость. Я права?

Лев согласно кивнул.

— Пойдем спать, господин сыщик. Утро вечера мудренее, — поднимаясь со стула проговорила Мария.

Гуров согласно кивнул и последовал за женой в спальню.