Всем сестрам по мозгам - Дарья Донцова

– Нет! – гаркнула я. – Проваливайте. Мы хотим… э… того самого!

– Кого? – жалобно спросила Раиса.

Я рассвирепела.

– Хватит прикидываться. Неужели вы не знаете, чем занимаются по ночам супруги?

Нестерова ойкнула и стала похожа на переваренную свеклу.

– Простите! Мне очень неловко. До свидания! Пока! Встретимся за завтраком. Спокойной ночи, то есть, ну… в общем…

Бормоча извинения, Раиса Ильинична попятилась от кровати и в конце концов покинула спальню.

Я со скоростью юной белки скинула доспехи, схватила их и помчалась в библиотеку. Латы спокойно висели в моих руках, и я надеялась, что правильно запомнила слова Мануйлова, как устанавливать доспехи на место. А вдруг Сергей Павлович не сказал о какой-нибудь тонкости? Но едва я опустила ноги рыцаря в два углубления в подставке, как послышалось шипение, Айвенго сам собой выпрямился и замер. Мягкий, податливый материал снова стал похож на жесть.

Восхитившись в очередной раз гениальностью создателя устройства, я быстренько выскользнула в коридор, тускло освещенный двумя небольшими лампами. Увидела поодаль от двери в библиотеку бумажку, подобрала ее, рысью доскакала до своей спальни, села на кровать и только тогда перевела дух.

После завершения каждого задания под прикрытием члены спецбригады непременно составляют отчет. Я не исключение, поэтому опишу все, что увидела и услышала, находясь в гостях у Мануйлова. Вопрос: стоит ли мне распространяться о знакомстве с Айвенго? Вообще-то история моей прогулки в доспехах ни малейшего отношения к расследованию не имеет. Представляю, как будет веселиться Котов, читая откровения подчиненной. Кличка Летающая Таня прилипнет ко мне до конца жизни.

Ладно, пора на боковую, но сначала изучу найденную бумажку…

Я зажгла настольную лампу, и сразу стало понятно, что передо мной красное разорванное колечко с надписью «vanilia». Я вспомнила, как Леонид мусолил в руках тонкую коричневую сигариллу. В доме Мануйлова не курят, и никто из гостей и постоянных жильцов не ощущает ни малейшего дискомфорта из-за моратория на табак, потому что курильщик среди нас лишь один – Реутов. Леонид часто машинально вынимает пачку, вытаскивает сигарету, некоторое время теребит ее пальцами, засовывает в рот, но не чиркает зажигалкой. Дымит он на веранде, и аромат от его сигарилл совсем не противный. Он похож на запах свежей выпечки, щедро сдобренной ванилью.

Я положила остатки бумажного колечка в ящик ночного столика. И задумалась. Так, так…

Во время беседы с Мануйловым Жанна воскликнула:

– В коридоре кто-то есть!

Хозяин, как мог, разуверил гостью, даже выглянул из библиотеки и констатировал:

– Никого нет.

Но Реутова не захотела признать, что ошиблась, упорно стояла на своем.

Что, если Жанна была права? Принимая в расчет мою находку, можно предположить, что на втором этаже находился Леня, который решил проследить за супругой и подслушал ее шокирующе откровенную беседу с Сергеем Павловичем…

Утром, встав под душ, я обнаружила синяки по всему телу и поэтому была вынуждена нарядиться в длинные брюки и блузон, скрывающий руки до запястий. Когда я спустилась к завтраку, за столом сидели Жанна и Леонид Реутовы, Раиса Ильинична, Лиза и Сергей Павлович. На мое тихое «доброе утро» присутствующие закивали, и только Лиза радостно затараторила:

– Привет, привет, Танечка! Попробуйте рыбу, она замечательная, по вкусу похожа на белку.

Раиса Ильинична замерла с поднятой вилкой, а Леня с издевкой спросил:

– Елизавета, ты давно лакомишься белками? Сама их ловишь или на рынке покупаешь?

– Какая прекрасная погода! – сказал Мануйлов.

– Солнышко светит, – угодливо согласилась Нестерова. – Жанночка, ты прелестно выглядишь!

– Как обычно, – буркнула Реутова.

– Нет, нет, сегодня еще лучше, чем вчера. Учитывая твой возраст, просто сказочно, – ляпнула дама.

Жанна оторвала взгляд от тарелки.

– Что за намеки? Я молодая женщина! Вот привязалась… Делать нечего?

– Милая, Раиса Ильинична ничего дурного не имела в виду, – попытался оправдать Нестерову Леня.

– Заткнись, – буркнула жена, пребывавшая в отвратительном настроении, – дай спокойно попить кофе.

– Лиза, будешь кекс? – прощебетала Раиса Ильинична.

– Ни за что! – испугалась Кочергина.

– Почему? – не сообразила Нестерова. – Похоже, его испекли утром.

– Если буду есть кексики, то случится страшное, – ответила Лиза. – Встану на весы и увижу сто кило.

– Бывает кое-что и похуже, – возразил Леонид, – и это связано не со зрением, а со слухом.

Елизавета еще шире распахнула огромные карие глаза.

– Это как? Придумали говорящие весы? Они громко объявляют результат взвешивания?

– Нет, кошечка, – протянул Реутов, – залезаешь на них, но не успеваешь рассмотреть цифры в окошке, потому что…

– Батарейка села! – захлопала в ладоши Лизонька.

– Ты слышишь оглушительный треск, – как ни в чем не бывало продолжил Леня. – Крак! И весы под твоей тяжестью разваливаются.

Лизавета схватилась руками за щеки.

– Ужас! Ужас! Какая страшная, трагичная история! Она не для завтрака. На весы лучше смотреть, чем слышать, как они рассыпались. Правда, иногда от хорошего зрения нет ничего хорошего. Одна моя подруга с парнем развелась, потому что кошка вечно пялилась.

Я отложила вилку и уставилась на Лизу. Кочергина прикидывается? Нет, ну не может человек быть настолько глупым!

– Если эта история такая же прикольная, как про дедушку в крематории, хотелось бы ее послушать, – ехидно произнес Реутов.

Мануйлов кашлянул, Жанна зло ткнула супруга локтем в бок. Но Лиза не заметила их маневров, затараторила со скоростью автомата «узи».

– Это тоже рассказ, печальный. Но если хочешь, пожалуйста. У меня есть подружка Натка, а у нее парень был, Славка. Он живет один в квартире, ни мамы, никаких других злобин у него нет. Зато есть кот, зовут его, как врача, Панкреатит.

– Кот Панкреатит? Прикольно! – восхитился Леня.

– А при чем тут врач? – спросила Раиса Ильинична.

– Славик стоматолог, – пояснила Лиза.

– С какого боку тогда Панкреатит? – неожиданно развеселилась Жанна. – Логичнее обозвать пушистика Стоматит.

– Не знаю, кто такой твой Стоматит, – надулась Лизочка, – а Панкреатит великий хирург. Его именем, когда диплом получают, клянутся, говорят: «Не буду больному гадничать, дам ему хороших таблеток от всей души».

– Гиппократ! – заржал Леонид.

Лизочка нахмурила лоб.

– Да? Ну точно, я перепутала! Значит, у Славика кот Гиппократ. Он еще его ласково Клизмой называл. К Натке так же обращался: «Клизма ты моя любимая!» Она не обижалась.