Безумная - Акулина

– Да.

– Это был первый сеанс у этого врача?

– Нет, третий.

– И что произошло, отчего у вас возникло беспокойство?

Голос Валентины задрожал от обиды и страха.

– Он проник в мою голову.

– Зачем?

– Хотел выяснить, насколько я богата.

Свидетели с недоверием переглянулись, а Света всплеснула руками, собираясь громко возмутиться, но Костя на неё шикнул, и ей пришлось прикусить язычок и оставить своё мнение при себе.

– Для чего?

– Хотел, чтобы я выдала ему денежную премию за эффективное лечение.

– И потом вам было плохо?

– Да.

– Вы пытались сопротивляться?

– Нет. Я ничего не понимаю в таких вещах. Он показал мне красивые часы, приказал уснуть… Потом велел, когда проснусь, помнить только то, что я решила перечислить ему большую премию в благодарность.

– Это был единственный подобный случай?

– Нет.

– Как часто Зверев использовал этот метод в работе с вами, чтобы получить дополнительную оплату?

– Пару раз в месяц.

Следователи ахнули, Светлана воскликнула: «Вот ведь как лжёт!», а Звереву, казалось, было всё равно – он не только не помрачнел после таких обвинений, но вроде бы даже усмехнулся.

– Он объяснял вам эти свои поступки?

– Иногда смеялся, говорил, что я дура, что мне не нужны такие деньги и что он найдёт им лучшее применение, – грустно ответила она.

– Хорошо. Я хочу, чтобы сейчас вы оказались в своём прошлом – три года назад, когда вы были в безопасности, до вашего беспокойства, до сеансов с психоаналитиком, – медленно, проникновенно сказал Никита, наблюдая за её дыханием. – Вы там, вам спокойно?.. И вы готовы к моим вопросам?

– Да, – мягко улыбнулась она.

– Вы уже знакомы с Екатериной Зосимовой?

– Да, она моя подруга и родственница.

– Она вам нравится?

– Очень! Она – моя единственная кровная родственница, кроме моей дочери…

– Вы хотели бы её убить?

Валентина охнула.

– Нет, конечно! Я хочу, чтобы она жила и была счастлива.

– Хорошо… Вы знаете Ивана Бердникова?

– Да.

– Он вызывает у вас симпатию?

– Нет, наверное…

– Почему вам неловко? – заметил Никита её смущение.

– Кате он действительно нравится, поэтому жаль, что мне он неприятен. Я стараюсь этого не показывать, чтобы ей не было обидно.

– А вы готовы были бы убить его, чтобы ваша любимая Катя могла найти себе более достойного партнёра? – уточнил он.

– Нет, вы что! – возмутилась она. – Разве можно убивать?..

– Я вас понял, не беспокойтесь! Тогда помогите мне: через три года вы скажете, что убили их. Я хочу, чтоб вы вспомнили тот момент, когда у вас в голове появилось знание о том, что это сделали вы.

Валентина, занервничав, не ответила.

– Вы помните тот момент, когда у вас в голове появилась информация, что вы убили Катю и Ивана, вместо информации о том, что вы точно этого не делали? – жёстко повторил Никита, и она тихо произнесла: «Да…». – Я хочу, чтоб вы рассказали мне эпизод, который предшествовал этой замене информации, – приказал он.

– Ну это же просто бред! – раздался голос Зверева, поднявшегося, было, с кресла, но снова посмотревшего в сторону конвоя у двери и севшего обратно. – Давайте выведем её из гипноза, всё ведь уже доказано, а такой длительный сеанс может плохо на ней сказаться… Вы же видите, что всё это её сильно беспокоит!

– Продолжай, Никита! – не ответив ему, строго бросил Костя и мельком посмотрел в сторону двери. Поняв его, охрана отошла оттуда и ненавязчиво приблизилась к ним.

– Расскажите эпизод, предшествовавший этой замене информации! – вновь приказал Санаев Валентине. – Где вы находитесь?

– В клинике, – прошептала та.

– Вам страшно?

– Нет, я всегда спокойно прихожу сюда.

– А уходите тоже всегда спокойно?

– Не всегда.

– Вам становится неуютно, когда врач самовольно вводит вас в гипноз?

– Да, – прошептала она.

– Вы пришли спокойная и что происходит дальше? Зверев опять подчиняет вашу волю?

– Да, – ещё тише ответила она.

– Он хочет денег, ещё?

– Нет.

– Что тогда?

Иванова вдруг стала задыхаться. Никита грозно сказал:

– Сейчас я рядом, и он не причинит вам вреда! Но вы должны сказать, что именно желает Зверев в этом эпизоде. Что он вам приказывает?

Дмитрий подскочил, но тут же сел на место – охрана, оказавшаяся за его спиной, предупредительно хлопнула его по плечу, останавливая. А Валентина, дрожа, продолжала:

– Он говорит, что сейчас придёт следователь и что я должна… делать вид, что не нахожусь под гипнозом. А потом, когда он прикажет: «Усните!», я должна показать, будто нахожусь под гипнозом, чтобы сообщить… следователю, что Иван Бердников позвонил мне в день своей гибели. Он так смеялся… Сказал, что это будет хорошая шутка…

– Это неправда? На самом деле Бердников не звонил вам в день своей гибели? – уточнил Никита.

– Да, он никогда мне не звонил, мы не общались кроме тех редких встреч после прогулок с Катей.

– Зачем Зверев так поступил с вами?

– Он сказал, что это будет смешно… А ещё – что я очень слабая и сама виновата. Он всегда говорил, что я слабая и потому недостойная богатства, которое мне досталось…

Присутствующие дружно посмотрели на Дмитрия, устало растёкшегося в кресле. Только Света кусала губы, мысленно проклиная Иванову за ложь. «Ну ничего, я выведу её на чистую воду!», – пообещала она себе, нервно сминая в руке блокнот.

– Потом он отпустил вас, убрал с вас своё влияние, да? Почему вы не рассказали об этом следователю? – спросил Никита, и Валентина печально ответила:

– Он отпустил меня, но приказал всё забыть…

– После рассказанного вами случая Зверев ещё вводил вас в гипноз?

– Да.

– Зачем?

– Он велел сказать… – её губы едва шевелились, – что я столкнула… заснувшего Бердникова в пруд…

Она задрожала. Никита переглянулся с Костей.

Дмитрий же в это время пытался остаться равнодушным и невозмутимым, но мысли всё лихорадочней метались в его голове.

– Успокойтесь! Вы этого не делали? – продолжал спрашивать Санаев.

– Нет, – её открытые влажные глаза блестели.