Конец главы - Николас Блейк

— Протеру не такая уж редкая фамилия.

— Нет. Но если у мисс Майлз родился ребенок и Стивен Протеру был его отцом, мы найдем хотя бы какую-то связь между убийством и скандалом с книгой Торсби.

— Вы полагаете, что либо Протеру, либо Майлз, либо они вдвоем поработали над версткой, зная, что мальчик погиб в Уломбо?

— Вот именно. Но я думаю, что занимался этим один Протеру. Он хотел, чтобы Блэр-Чаттерли был опозорен в отместку за смерть сына, погибшего из-за его, Блэр-Чаттерли, бездарности. Мисс Майлз узнает, что он восстановил купюры, грозит сообщить об этом компаньонам, и тогда он убивает ее, чтобы не лишиться места.

Найджел подробно и с большим жаром развивал свою версию. Когда он кончил, Райт откинулся на стуле и стал его разглядывать, склонив голову набок, как птица над норкой земляного червя.

— Ишь ты. Здорово. На бумаге. И вы считаете Протеру способным на убийство? На такое убийство?

Найджелу не пришлось отвечать на этот нелегкий вопрос, потому что молчание прервал телефонный звонок.

— Вас. Из Сомерсет-Хауса.

Найджел взял трубку и стал молча слушать.

— Минуточку, — прервал он разговор и обернулся к Райту. — Двадцать девятого ноября тысяча девятьсот двадцать шестого года в Грин-гарте, графство Нортумберленд, родился ребенок, Пол Протеру. Родители, указанные в метрике: Стивен Протеру и Миллисент Протеру. Это тот самый Пол Протеру, которого убили в Уломбо. Даты смерти совпадают. Есть вопросы?

— Попросите найти запись о браке Протеру с Миллисент Майлз. И узнайте, наводил ли кто-нибудь подобные справки, скажем, за последние полгода.

Найджел передал обе эти просьбы, поблагодарил звонившего и положил трубку. Инспектор Райт, который не умел подолгу сидеть спокойно, барабанил пальцами по столу дробь.

— Что же, это ваша добыча, — сказал он. — Вы расследуете дело о клевете для издателей и теперь получили зацепку. Жмите на Стивена Протеру изо всех сил. Но убийства не касайтесь. Откровенно говоря, мистер Стрейнджуэйз, тут я не согласен с вами, у нас пока что нет ни малейших улик.

Минут через десять Найджел был уже в издательстве. Мириам Сандерс сообщила ему, что мисс Уэнхем желает его немедленно видеть. Отложив объяснение со Стивеном Протеру, он пошел к ней.

В это утро светило солнце. Лучи его, косо падая из высокого окна, расцвечивали яркий эскиз суперобложки и зажигали золотое тиснение корешков на верхней полке книжного шкафа. Однако утренний свет не красил Лиз Уэнхем. Ее седые волосы и обычно такие живые глаза сегодня казались тусклыми, кирпично-розовые щеки посерели. У нее был выцветший вид сельской жительницы, долго просидевшей в душном помещении.

— А вот и вы, — приветствовала она Найджела, как всегда с такой интонацией, в которой слышалось: «Где вы пропадали?»

— У вас усталый вид, — сочувственно заметил Найджел.

— У вас был бы такой же, если бы вам пришлось везти этот воз практически в одиночку. Артур половину времени занят процессом о клевете. А Бэзил, видно, совсем спятил, никак не может сосредоточиться. Будь она проклята, эта женщина! Просто не знаю, что бы я делала, если бы не Стивен!

— Он держится хорошо?

— У него есть характер. Стивен не может рухнуть.

— Никогда?

— По-моему, он за десять лет не пропустил ни единого дня, за исключением праздников. — Она вдруг замахала перед носом у Найджела пачкой бумаг. — Сколько раз я вам говорила, что заказы на подписку надо печатать отдельно?..

— Да, мисс Уэнхем. Извините.

Бесшумно вошедшая секретарша схватила бумаги и выбежала из комнаты, словно ее вынесло сквозняком.

— Дурочка! Совсем голову потеряла. Когда этот инспектор оставит нас в покое?

— Наверное, когда арестует кого-нибудь.

На секунду ясные глаза Лиз Уэнхем застыли от страха или тревоги.

— Какая чепуха! — мужественно объявила она. — Одного из нас? Просто нелепость. Ваш инспектор, он что, фетишист?

— Простите?..

— Вчера вечером он явился ко мне и стал рыться в шкафу с обувью, — негодующе пояснила Лиз. — От этого даже я могу заболеть.

— Наверное, он искал галоши.

— Галоши? Господи спаси! В жизни их не носила! При чем тут галоши?

— Убийца был в галошах. Чтобы не промочить ноги, — сухо пояснил Найджел.

— Ах да. Помню, вы об этом говорили за обедом. Но неужели ваш инспектор думает, что… тот, кто это сделал, поставит галоши обратно в шкаф? Ерунда… О чем бишь я говорила, когда эта идиотка…

— Вы говорили, что Стивен Протеру за десять лет не пропустил ни единого рабочего дня. А по виду он вовсе не такой уж здоровяк. Неужели он никогда не болеет?

— Лет десять назад у него случилось что-то вроде нервного расстройства… — Лиз Уэнхем произнесла слово «расстройство» осуждающим тоном. — Отсутствовал неделю или две. Но это было в первый и последний раз.

— Переработал?

— От работы не болеют. Наверное, какие-то душевные переживания. — Тон ее явно показывал, что душевным переживаниям она сочувствует ничуть не больше, чем нервному расстройству.

— Это было в сорок седьмом году?

— Не понимаю, почему это вас интересует? Но все же. В сорок седьмом? Помню только, что это было в тот год, когда мы выпустили «Погребенный день». Стивен его редактировал. Выпуск книги задерживался из-за его болезни. — Лиз повернулась и сняла книгу с полки за спиной. — Вот. Да, это было в сорок седьмом.

Найджел напомнил Лиз Уэнхем, что она зачем-то хотела его видеть.

— Ах да. Два дела. Мне бы хотелось, чтобы вы побеседовали с Бэзилом. Как я вам уже говорила, он очень мрачен и я не могу его расшевелить. Пожалуй, ему не мешает встряхнуться. А что это за разговор вы завели тогда вечером насчет рокингемского сервиза Артура? — продолжала она, пристально глядя на Найджела. — Вам удалось вывести его из равновесия.

— Разве после моего ухода эта тема обсуждалась снова?

— Нет. Но когда вы что-то сказали насчет Рокингема, о котором упоминает в автобиографии Майлз, Артур был раздосадован — я заметила. Нет, после вашего ухода, должна вам откровенно сказать, Артур сразу заговорил о том, что пора с вами расплатиться. Мы вам крайне признательны за помощь во время этого полицейского следствия, однако…

— Понимаю. Хотя история с «Временем воевать» все еще не разгадана.

— Мне казалось, что вы тут зашли в тупик.

— Было дело. Но вчера я получил новые сведения. По-моему, теперь я знаю, почему верстка была подправлена. А раз известно «почему», можно узнать и «кто».

Тут зазвонил телефон, и Лиз Уэнхем сцепилась с литературным агентом на другом конце провода. Схватка обещала быть долгой, поэтому Найджел поднялся и пошел в кабинет Бэзила Райла.