Подкрутка - Харлан Кобен

– В общем, теперь уже никто не сомневается, что мистер Моррис получит по заслугам, – закончил Уин.

– А как насчет человека, позвонившего в полицию? Он выступит свидетелем?

– С ним получилось странно. Он звонил с платного телефона и не назвал своего имени. Никто не знает, кто он.

– Но полиция поймала Морриса?

– Да.

Они стояли, глядя друг на друга.

– Я удивляюсь, что ты его не убил, – произнес Майрон.

– Значит, ты плохо меня знаешь.

Во дворе послышалось ржание. Уин оглянулся на красавца жеребца. На его лице появилось странное выражение, точно он что-то потерял и не мог найти.

– Что она тебе сделала, Уин?

Локвуд не обернулся. Оба понимали, о ком говорит Майрон.

– Что она сделала, чтобы внушить тебе такую ненависть?

– Не надо преувеличивать, Майрон. Я не настолько прост. Не одна мать формировала мой характер. Жизнь человека не определяется одним эпизодом, и я не до такой степени безумен, как ты предположил. Каждый сам выбирает, где и с кем ему сражаться. Я делаю это нечасто и обычно на правильной стороне. Я дрался за Билли Уотерса и Тайрона Даффи. Но я не желаю драться за Колдренов. Таков мой выбор. И ты, мой лучший друг, должен это уважать. Не надо упреками или уговорами втягивать меня в битву, которой я не хочу.

Майрон молчал. Когда он проникался холодной логикой Уина, ему всегда становилось не по себе.

– Уин?

Локвуд оторвал взгляд от жеребца и повернулся к Майрону.

– У меня проблемы, – произнес Майрон с отчаянием. – Мне нужна помощь.

Лицо Уина неожиданно смягчилось, и в нем появилось что-то похожее на боль.

– Если бы это было так, я бы уже пришел тебе на помощь. Но твою проблему можно легко решить. Просто откажись, Майрон. У тебя есть возможность уйти. А втягивать меня в дело против моей воли, ссылаясь на нашу дружбу, – неверный шаг. Сейчас ты должен отступиться.

– Ты знаешь, что я не могу.

Уин кивнул и направился к своей машине.

– Я уже сказал – каждый выбирает сам.

В домике для гостей он услышал крики Эсперансы:

– Банкротство! Потеря хода! Банкротство!

Майрон подошел к ней сзади. Она смотрела «Колесо фортуны».

– Господи, какая жадина эта женщина! – воскликнула Эсперанса, указав на экран. – Она уже получила шесть тысяч баксов и продолжает вращать колесо. Я ее ненавижу.

Стрелка остановилась в секторе «1000 $». Женщина назвала букву «В». В слове их оказалось две. Эсперанса застонала.

– Ты рано вернулся, – заметила она. – Я думала, вы пообедаете с Линдой Колдрен.

– Не вышло.

Она наконец обернулась и увидела его лицо.

– Что случилось?

Майрон объяснил. По мере его рассказа темное лицо Эсперансы начало бледнеть. Когда он закончил, она проговорила:

– Тебе нужен Уин.

– Он не станет помогать.

– Пора засунуть свою гордость в задницу и попросить его. Даже умолять, если будет надо.

– Я уже это сделал. Он вне игры.

Женщина в телевизоре «купила» гласную. Майрона это всегда удивляло. Зачем игроку, который уже наверняка знает слово, открывать гласную? Потратить деньги? Или подсказать ответ соперникам?

– Впрочем, – добавил он, – ты здесь.

Эсперанса уставилась на него:

– И что?

Вот зачем она сюда приехала, подумал Майрон. По телефону Эсперанса сказала, что он плохо работает один. Именно в этом крылась причина ее неожиданного приезда, а вовсе не в желании сбежать из Большого Яблока.

– Ты хочешь помочь? – спросил он.

Жадная женщина завертела колесо и стала хлопать в ладоши и кричать: «Ну пожалуйста, тысяча, тысяча!» Ее оппоненты тоже хлопали. Наверное, желали ей удачи. Мило.

– А что я должна делать?

– Объясню позднее. Если ты согласна.

Они смотрели, как колесо замедляет ход. Камера дала крупный план. Стрелка ползла все медленнее и наконец остановилась на секторе «банкротство». Зрители застонали. Женщина продолжала улыбаться, но вид у нее был такой, словно ей только что заехали кулаком в живот.

– Это знак, – объявила Эсперанса.

– Хороший или плохой? – поинтересовался Майрон.

– Важный.