Ослепительный оскал - Росс МакДональд

Я дал три звонка с длинными промежутками. Только воскресные колокола ответили на мои звонки. Наконец к двери подошла миссис Беннинг. Купальный халат из грубой коричневой шерсти был застегнут на ней по самое горло. Лицо ее было сонное, будто она боролась со сном все утро.

– Снова вы?

– Снова я. Доктор дома?

– Он в церкви.

Она попыталась захлопнуть дверь, но моя нога препятствовала этому.

– Вот и прекрасно. Мне надо с вами поговорить.

– Я даже еще не одета.

– Вы сможете одеться позже. Снова произошло убийство. Еще один ваш друг. – Еще!

Ее рука взлетела к губам, как будто я по ней ударил.

Я втолкнул ее в переднюю и закрыл дверь.

Укрытые от полуденного света и медленных звуков воскресного звона, мы стояли рядом и смотрели друг другу в лицо.

Мне показалось, что между нами забрезжил свет понимания. Она отвернулась от меня и собралась идти, но я удержал ее.

Обращаясь к зеркалу, она спросила:

– Кого убили?

– Я думаю, что вы знаете.

– Моего мужа?

Она все еще обращалась к зеркалу, и лицо ее было застывшее как маска.

– Это зависит от того, за кем вы замужем.

– Сэма?

Она повернулась движением танцовщицы, не меняя положения тела.

– Я не верю этому.

– А я думал, что вы были замужем за Чарльзом Синглентоном.

Неожиданно она рассмеялась. Смех был неприятный, и я был рад, когда он оборвался.

– Я никогда даже не слышала о Синглентоне. Что это за фамилия – Синглентон? Я уже больше восьми лет замужем за Сэмом Беннингом.

– Но это не помешало вам достаточно близко познакомиться с Синглентоном. У меня есть к тому доказательства. Сегодня утром он был убит.

Она отпрянула от меня, тяжело дыша, и выдохнула:

– Как он был убит?

– Кто-то ударил его молотком или другим тяжелым предметом. От удара на его черепе осталась вмятина, глубиной в дюйм. Потом его на собственном автомобиле отвезли в горы, облили машину бензином и подожгли. Машина рухнула вниз со стометровой высоты, продолжая гореть с Синглентоном в кабине.

– Как вы узнали, что это его машина?

– Это «бьюик» с темно-зелеными боками и светло-зеленым верхом, выпуска 1948 года.

– Вы уверены, что в нем сидел он?

– Его опознали. Большая часть его одежды сгорела, но ремень почти не пострадал. На тыльной стороне пряжки были выгравированы его инициалы. Почему бы вам не съездить в морг и не проделать процедуру опознания?

– Я же сказала вам, что не знаю его.

– Тогда вы выказываете слишком большой интерес к незнакомцу.

– Естественно, раз вы приходите сюда и чуть не обвиняете меня в его убийстве. Когда это, по крайней мере, произошло?

– Сегодня утром до рассвета.

– Всю ночь и все утро я была в постели. Я выпила две таблетки снотворного и до сих пор не пришла в себя. Зачем вы ко мне пришли?

– И Люси Чампион, и Чарльз Синглентон были вашими друзьями, так ведь, Бесс?

– Нет, не были.

Она спохватилась:

– А почему вы называете меня Бесс? Меня зовут Элизабет.

– Горас Уилдинг называл вас Бесс.

– Я о нем никогда не слышала.

– Он живет в Скай-Роут, неподалеку от студии Синглентона. Он говорил, что Синглентон представил вас ему в 1948 году.

– Уилдинг лжет, он всегда был лжецом.

Она прикусила нижнюю губу кончиками белых зубов, и довольно больно прикусила.

– Вы же сказали, что не знакомы с ним.

– Вы так много болтаете, что можете заговорить до смерти.

– С Люси так и случилось.

– Не знаю, что случилось с Люси.

– Она была вашим другом. Она приходила сюда, чтобы поговорить с вами. – Люси Чампион была пациенткой моего мужа, – заметила Бесс невыразительным тоном. – Я уже говорила вам об этом минувшей ночью.

– Вы лгали. А сегодня утром мне солгал ваш муж, чтобы покрыть вас. Он вдавался в объяснения, почему у него нет на нее карточки, потом ему пришлось объяснять, от чего он ее лечил. Любая физическая болезнь подтвердилась бы при вскрытии – он это понимал. Поэтому он представил ее ипохондричной особой, чьи болезни были вызваны страхом. Фобии не оставляют посмертных следов. – Она и была ипохондричкой. Сэм мне говорил.

– Я не знаю ипохондрика, который не измерял бы себе температуру по меньшей мере раз в день, а Люси не трогала свой термометр две недели.

– Но такое утверждение ведь не будет достаточным в суде против слова врача-профессионала? И его жены?

– Для меня оно вполне достаточно. А это значит, что вы уже почти в суде.

– Ну, как же! Вы – и судья, и присяжные, и все прочее! Слишком много всего для одного маленького человека!

– Не испытывайте мое терпение. Если мне надоест говорить с вами, то вам лучше не будет. Увидите, какого рода суд вы найдете в городе. А я даю вам шанс до того, как передам свои улики фараонам.

– Почему вы это делаете?

Она умышленно заставила меня обратить внимание на ее фигуру. Слегка повернувшись, она подняла руку к волосам, и ее груди асимметрично поднялись под тканью халата. Широкий рукав спустился до белого плеча, лицо ее обратилось кверху.